Одри Тоту (та самая кукольная «Амели») теперь настоящая багира – опасная и сексуальная. Это самая зрелая роль актрисы уже хотя бы потому, что она играет великую Коко Шанель. Но это не совсем байопик великого дизайнера, скорее фильм о женщине, причем обиженной жизнью и хмурой, как осенняя лужа.
Вообще-то Коко зовут Габриель, и она выросла в приюте. Потом стала певичкой в кабаре. Когда она не поет, то латает дыры на одежде в пошивочной мастерской и флиртует с богатым коневодом, а когда он уезжает, то собирает скромные пожитки и нагло едет за ним, напрашиваясь в содержанки. Он строит недовольную мину от незваной гостьи, она, как ни странно, тоже, потому что за хлеб, воду и шикарную комнату с цветами он всего-то просит иногда ублажать его чисто по-женски и петь, когда приходят гости.
Коко кажется сильно постаревшей и разочаровавшейся в жизни Амели, несущей всю тяжесть трудовых будней пролетариата с сигаретой в руках и накуксенной миной. Почти что «Роковая красотка», но только очень продуманная, в чем-то мечтательная и рассматривающая мужчину как носителя ума, а не денег, хотя в фильме у всех индивидуумов мужского пола денег предостаточно. Бенуа Пульворд играет роль престарелого богача, влюбленного в лошадей, с прекрасным чувством юмора и оправданным скепсисом. Алессандро Нивола, по фильму - любовь всей жизни Коко, - английский джентльмен с правильными взглядами, умными книгами и модными на то время маленькими усиками. Это потом и в другом фильме появится композитор Игорь Стравинский.
«Коко до Шанель» - это почти что «Жизнь в розовом цвете»: такой же французский байопик о великой женщине. Только «Жизнь в розовом цвете» показала Эдиф Пиаф от и до, со всеми минусами и плюсами, а тут история заканчивается в самом начале дизайнерской карьеры Коко. Одежда получается здесь как будто между прочим. Коко неудобно садиться на лошадь в тяжелом платье, и она кромсает мужские брюки и мужскую сорочку. Ей не нравятся тяжелые шляпы с огромными цветами, и она делает себе маленькую аккуратную шляпку, в которой нет ничего лишнего. Ей кажется, что танцевать в белом длинном платье с несколькими юбками неудобно, и она шьет маленькое черное платье с большим декольте и вырезом на спине.
Создается впечатление, что до Коко женщины ходили исключительно в дисгармоничных, неуклюжих и неудобных платьях. Может быть, это и так, но только с точки зрения современной женщины в брюках. А в фильме это смотрится картонно, особенно когда хмурая Коко начинает на набережной направо и налево критиковать проходящих дам. При этом на себя она нацепила даже не «маленькое черное платье», а мужской пиджак, перешитый в женское пальто, прок от которого (и от прочих шмоток Коко), как выразился герой Алессандро Ниволы, лишь в том, что женщину стало проще раздевать.
Ирина ГОЛОСОВА
