Темнота – обычное состояние российской глубинки, к образу которой часто обращаются в последнее время молодые отечественные режиссеры. Она подразумевает невежество, звериные нравы, а порой, как в «Юрьевом дне», мистический морок, родом не то из Гоголя, не то из русских народных сказок. Но у Николая Хомерики – другая сказка, хотя гоголевские отголоски в ней тоже слышны. Даже не сказка, скорее анекдот, который оперирует главным образом смехом, а не страхом.
История про девушку-милиционера Ангелину (Алиса Хазанова) и ее поиски простого женского счастья разворачивается в далеком приморском городе, в котором угадывается Владивосток. Обшарпанные дома, незлобный, но пофигистичный народ, не стихающий ветер с моря. Ангелина работает с детьми из неблагополучных семей, но никакого отклика не получает. Спасенный из кошмарной общаги ребенок кроет добрую тетю матом. Так же поступают начальница и толстый ухажер из убойного отдела Димыч (Борис Каморзин, приз за лучшую мужскую роль на «Кинотавре»). Но это не со зла, просто на другом языке тут не говорят. Да и слишком тухло получилось бы – говорить привычными словами о привычных проблемах, будь то преступность, алкоголизм или любовь.
Сама Геля, вопреки влиянию среды, особо не матюгается и производит впечатление приличной девушки... и одинокой, несмотря на роскошную фигуру и отзывчивость к слабыми мира сего. Нет не только любимого мужчины, но даже партнера, чтобы учиться бальным танцам. И героиня начинает поиск – примеряет на себя разные отношения, словно подбирает туфли. Вообще-то с туфельками, прической и маникюром у Гели как раз все нормально – суровые будни заставляют с особым вниманием относиться к своему внешнему виду, ведь надо что-то противопоставлять перманентному хаосу. А вот отношения не складываются. Кандидаты на роль сердечного друга оставляют желать лучшего: гастарбайтер, испугавшийся милицейской формы, поэт, оказавшийся очень плохим поэтом, коллега, который от смущения может говорить только гадости. Да и сама героиня при всей своей доброте прочно вросла в амплуа фригидной стервы.
Сложившаяся за годы однообразного существования отчужденность между Гелей и всеми остальными людьми не предполагает драм. Разве что легкое напряжение, легкий стыд, легкое разочарование. Красноречиво снято одно из неудачных Гелиных знакомств: герои общаются сквозь полупрозрачный полиэтилен уличного кафе. Одиночество окутывает героиню плотной пленкой, прорыва не планируется. Разве что коллега-мент однажды ругнется хлеще обычного, но и это не гарантирует эффект.
«Сказка про темноту» во многом отсылает к фильмам Антониони. Правда, Хомерики, как это обычно бывает, открещивается – мол, не смотрел. А вот от близкого знакомства с французским кинематографом открещиваться глупо – режиссер проходил стажировку в киношколе во Франции, работал ассистентом на съемках «Регулярных любовников» Филиппа Гарреля. Хомерики трижды оказывался в Каннах, в том числе со своей последней картиной. Там его ценят за умение иронично и легко снимать о нелегких темах, в общем и целом – о темноте. Это, конечно, не делает мрак светлей. Но, во всяком случае, размыкает связь между виртуозностью некоторых новых отечественных фильмов и их чернушной депрессивностью.
Мария ГРОСИЦКАЯ
