Поиздевавшись в конце 90-х над буржуазией в «Крысятнике», в конце нулевых подобную выходку Франсуа Озон выкинул и с рабочим классом. В фильме «Рики» атмосферу периферийных малогабариток нарушает не просто ребенок, а дитя с крылышками, позволить которое могла фантазия либо ироничная, либо маразматическая.
Кэти – мать-одиночка на мопеде, сводящая концы с концами в скромной квартирке с дочерью Лизой. Как-то раз Кэти знакомится с мужиковатым эмигрантом Пако. Пару дней они встречаются на улице, потом Кэти приводит его в дом. На утро она объявляет Лизе, что отныне они будут жить втроем. Спустя время у Кэти появляется живот, а затем рождается Рики. Щекастый малыш все время плачет, а потом у него на спине прорезаются куриные крылышки.
Фильм – экранизация английского рассказа «Мотылек», который в сущности является обыкновенной сказкой, близкой нам по фабуле «Снегурочки» - дед и баба разнообразия ради заводят ребеночка. Только действие рассказа перенесено в настоящее, а языком кино Озон придал произведению черты реализма низов.
Тесные квартиры, скандалы, механическая работа, скрипучий пол, звуки через стенку – все это приметы, с которыми работают сегодняшние социальщики вроде братьев Дарденн, Кена Лоуча и Лукаса Мудиссона. Как сюда занесло бытописателя сексуальности европейского истеблишмента остается только гадать. Но Озон, не растерявшись, взял за основу типичную фабулу и вывернул ее наизнанку.
Если у того же Мудиссона периода оптимизма фильмы заканчивались житейской мудростью «неприятность эту мы переживем», то Озон протаскивает своих героев не через эмоциональные препятствие, а сваливает на них обыкновенное чудо в перьях. От этого фильм балансирует между правдой жизни и чудом, что смотрится сколь иронично, столь и наивно – ну, какие ангелочки, прости Господи.
Даже если принять это, «Рики» - все равно такой типичный ментор, который на сей раз не делом, а одним видом меняет привычный ход вещей. Глядя на летающего мальчика Кэти начинает улыбаться, а под конец фильма и вовсе светиться счастьем, бродя по улицам в мокрой сорочке на голое тело. То есть тут, конечно, главным героем является замученная мамаша, а не аномальный ребенок, который появляется по сути, лишь чтобы удивить и удалиться.
С другой стороны эти крылышки – звоночек, поскольку подобные пасторальные финалы со временем обычно приводят в стан Эльдара Рязанова. И Озон, у которого уже был «Ангел», вместе со своим французским коллегой, снявшим «Ангела А», могут через пару фильмов оказаться, сами для себя не заметив, в этой райской атмосфере сказочного лубка.
При таком ходе событий «Рики», впрочем, удачно закольцует прошедшую десятилетку Озона: представив в 1998 году «Крысятник» - ловкий пасквиль на элиту с Пазолини во главе, режиссер постпенно опустился до сочувствия к пролетариату и простым радостям, выбрав тренд «внимание к простому человеку» не столько осознанно, сколько бессознательно.
Александр ЗУБКОВ
