Человек с приставкой «мульти» – это как раз про Китано. Семь фильмов за десятилетку, столько же сценариев, 15 ролей, продюсирование, а также – ТВ, колонки для СМИ, математика, экология, поэзия, теперь еще и живопись. Возможно, «Ахиллес и черепаха» далеко не лучшая работа Китано, но уж точно самый доступный способ увидеть труд сегодняшнего режиссера на все руки.
Фильм начинается с анимационной притчи, в которой рисованный Зенон рассказывает ученику собственную небылицу, согласно которой красавец Ахиллес никогда не догонит старую черепаху, как бы проворен тот ни был. Главный герой – Матису, который принялся рисовать еще в детстве, и продолжал это делать, несмотря на смерть родителей, побои приютивших его родственников и недовольство школьных учителей. Кое-как окончив школу, Матису взаимодействовал с окружающими благодаря тому, что развозил газеты. Но позже с головой ушел в живопись, окончательно потеряв связь с внешним миром.
Однако искусство для Матису – вещь вторичная. Со своими картинами он регулярно наведывается к местному арт-дилеру в надежде, что тот возьмет пару работ для какой-нибудь MOMA. Но дилер раз от раза мотает головой, говоря нечто вроде «хорошо, но не хватает экспрессии». Собственно говоря, именно этим образом и проецируется школьная математическая шутка, ставшая названием фильма, на сюжет: Матису в погоне за популярностью не поспевает за вереницей новых трендов, забывая, что создают их такие же как он, только те бегут прочь от черепахи, а не навстречу ей.
Понимая, что экранизацией этой простой идеологемы (ну да, гнаться за модой – дело занятное) зрителя не накормишь, Китано тут разворачивает целый фронт визуальных приемов, возвращаясь формально к «Куклам». В «Ахиллесе» - просто буйство самых насыщенных цветов, которые то так, то эдак сочетаются на холстах, гаражах, заборах, стенах… В немногословных беседах с дилером Матису узнает о направлениях в искусстве, самостоятельно проходя практически все школы живописи – от наземных каракулей палкой, минуя импрессионизм, супрематизм, абстракционизм, кубизм, заканчивая аукционизмом и изобретательными хепенингами.
При этом, чем дальше заходит дело, тем все более изощренные фантазии выдает Матису. В какой-то момент его самоистязания как материальное проявление эмоций напоминают фильмы Ким Ки-Дука – особенно эпизод, когда Матису поджигает дом, в котором рисует. С этой стороны фильм рассказывает о деградации современного искусства в целом, конечная цель которого, по мысли Китано, попасть на аукцион. Ведь детские рисунки Матису так и остались его молчаливой и, тут уж серьезно, искренней реакцией не на рынок, а на мир в целом.
Впрочем, если говорить об искренности, то в этой автобиографии («Ахиллес» завершил трилогию про творчество, первые два фильма – «Такешиз» и «Банзай, режиссер!») ее по-хорошему быть не должно. Самоирония реального Китано скорее напоминает Энди Кауфмана в «Человеке на Луне», а никак не голодающего художника, гоняющегося за славой. Ведь то, что режиссер с одинаковым успехом снимает грустное кино, а на следующий день ведет развлекательные шоу на ТВ, говорит только о том, что настоящего Китано мир до сих пор не знает.
Александр ЗУБКОВ
