У Владимира Бортко получилось многое, потому что в явленной русскому народу экранизации классики есть много того, что товарищи после сеанса будут хвалить и хулить – в зависимости от своих убеждений, гражданской позиции и отношения к искусству кино. Неравнодушным остаться трудно, сказать хочется много.
Изрядная доза патриотизма, которая была заложена по то сторону экрану, проникает в мозг зрителя уже во время вступительной сцены под дождем вместе с речью Тараса, обращенной к казакам. Восточно-европейские самураи, отказавшиеся от мирного существования в пользу вольной жизни в Запорожской Сечи, слушают молча, пока не зазвенят клинки и не засвистят пули.
Кому война, а кому мать родна – это про запорожцев едва ли не в большей степени, чем про триста спартанцев в комиксовой феерии Зака Снайдера. Те выглядят натуральными инопланетянами, рисованными масляными красками, а наши казаки – настоящие, с натуральными ароматами горилки и запекшейся крови. В массовке спрятались известные актеры Борис Хмельницкий, Михаил Боярский и Владимир Ильин, и удается им это хорошо – в мужской компании индивидуальные победы и поражения не играют роли.
Младший сын Андрий слиться с толпой не смог – влюбился в польскую панночку и захотел другой отчизны, другой семьи, других товарищей. Любовь – это то, что выделяет человека среди однородной массы, в данном случае – остриженных голов и чубов. Западно-европейский индивидуализм и образование Андрия были обречены в Сечи, где один грамотный писарь записывает коллективное письмо турецкому султану. Старший сын Тараса, Остап, напротив - быстро привел себя у запорожского цирюльника в надлежащий вид.
Так и получается, что отречение Андрия – это не столько предательство «из-за юбки», сколько едва ли до конца осознанное сопротивление судьбе, которое в греческом театре соответствовало жанру трагедии. Вот такая же яркая, напевная трагедия была и у Гоголя.
Воспевался великий русский дух – у Бортко он получился неукротимый и беспощадный, так что при аналогии с современными реалиями Польша выглядит настоящим щитом по защите западного мира от восточнославянских самураев, несущих на кресте своих царей и православие.
Смерть безликой массовки в финальной схватке оттенят смерти главных героев, которые будут демонстрировать чудеса риторики от полученных ран и прославлять христианский мир до последней капли крови. Про христианскую сущность поляков в фильме не упоминается, зато подчеркиваются перипетии жидовской судьбы, травимой не только панами, но и господами, мистерами и товарищами во все времена.
Литературная вычурность диалогов в такие эмоциональные минуты только подчеркивает некоторую отчужденность тех времен от тем и слов сегодняшних. Сняв «Тараса Бульбу» по Гоголю, авторы ленты подняли только один пласт культурного слоя и национальных менталитетов, так что никто, пожалуй, не вспомнит, что Запорожская Сечь была впоследствии уничтожена русскими царями и сколько столкновений казаков ждет в будущим с той «властью от Бога», которую они провозглашают.
Поэтому уместно будет сказать о хорошей экранизации Владимиром Бортко «Тараса Бульбы» и посредственном приложении ее «ветхого завета» к сегодняшним реалиям. В кадре играют замечательные актеры – Богдан Ступка, Игорь Петренко, Владимир Вдовиченков – им веришь с полуслова и взгляда. Но в кадре разворачиваются и снятые спорно с художественной точки зрения баталии, включая общие планы массовки во время боя, и подчеркнуто типичное проникновение холодного оружия в плоть. Для того, чтобы не поворотить назад, пришлось придумать сцену и убить жену Тараса – в фильме появился личный мотив, который близок каждому зрителю.
Глашатаи поменяют лозунги, политики перепишут историю, но свою веру человек будет защищать всегда, даже для нее не придумали еще религию.
Александр ДЬЯКОВ
