04.03.2004 16:36
Семен Морозов: Семь историй из личной жизни
Семен Морозов: Семь историй из личной жизни

    В знаменитой картине «Семь невест ефрейтора Збруева» его герой никак не может разобраться в своих девушках и остановить выбор на одной. В жизни самого Семена Морозова происходили не менее захватывающие истории с женщинами.

    1. Счастливое детство в гипсе.

    - Судьба каждого закладывается в детстве, а детство у меня было радостное и счастливое. Мы жили в бараке возле железной дороги на Беговой, в восемнадцатиметровой комнате шесть человек: мои родители, я, сестра и братья. Я был младшим и самым любимым и моим первым воспоминанием было радио, которое не выключали даже ночью и храп пяти глоток. В этом я вырос и потом, когда мы получили квартиру, этих звуков мне не хватало. В четыре года я ехал на раме велосипеда с одним большим мальчиком, попытался соскочить на ходу и попал правой ногой в колесо. Был открытый перелом, и прежде чем отключиться я с удивлением увидел, как затейливо и кокетливо торчит острый, кровоточащий обломок кости. Меня прооперировали и вернули домой, а через некоторое время я стал плакать, хоть и был ребенком совершенно не плакучим. Мама заглядывала мне в глаза и спрашивала: «Ну что с моей деточкой?». А я только плакал и чесал гипс. Когда меня отвезли ко врачу и вскрыли гипс, оказалось, что там огромное количество вшей. На этом «счастливые» моменты жизни не закончились. Нога срослась, я только-только стал ходить. А у нас в бараке все варили квас: кипятили огромные кастрюли воды и заваривали хлебными корками. Вот такую кастрюлю кипятка я опрокинул на свои, только что зажившие ноги и ошпарил их выше коленей. Мне потом мать сказала, что ее тогда успокоила цыганка: «Ничего, он потом получит компенсацию от жизни», - так и получилось. Главное, что у меня в избытке был самый важный витамин счастья – любовь.

    Скоро мы переехали в огромную квартиру в дом рядом с Белорусским вокзалом, ее дали отцу, как залуженному железнодорожнику, он во время войны водил военные эшелоны, был несколько раз ранен, имел три Ордена Ленина. В этом доме было две прелести: с одной стороны с вокзала каждые пятнадцать минут со свистом отходили электрички, а с другой стороны четыре раза в год в течении трех недель по Тверской улице на Красную площадь шли танки на репетицию парада – в одиннадцать часов ночи и в четыре утра. Но тем не менее, дом был веселым по причине, что он был многодетным, и основными ценностями среди пацанов считались сила, ловкость, смелость, а не наличие каких-то необыкновенных игрушек. Однажды в нашем дворе появился слишком высокомерный, капризный и чистенький мальчик, сынок крупного чиновника. Его все невзлюбили и старались задеть, пихнуть, ударить. Однажды мы начали играть в прятки, и он спрятался в мусоропроводе – там стояли баки с мусором, за одним из которых он пристроился. А я это увидел и что сделал: залез на бак и написал на этого мальчика. Я понимал, что за такой поступок придется ответить, готов был драться, но эффект превзошел все ожидания – парень вдруг горько разрыдался и ушел. Мне тогда было восемь лет – прошло почти пол века, а мне до сих пор стыдно за этот поступок.

    Учился я, можно сказать, в особой школе – недалеко от нас было местечко под названием Слободка, там жили освободившиеся из тюрьмы: их детишки учились с нами вместе, и рассказы о мордобоях, поножовщине и прочих бандитских поступках стали для нас привычными. Все изменилось в третьем классе, когда к нам пришли девочки, до этого мы учились раздельно. Как-то сразу все причесались, помыли руки, перестали драться и стали следить за речью. И девочки были все, как на подбор: аккуратные и красивые. Сразу начались влюбленности, а потом «петушиные бои»: «Кузнецова моя!» - «Нет, я ее первый заметил!». Мои шансы были небольшие, я был маленького роста, почти все ребята были выше меня, поэтому я тихо страдал. Единственное, в чем я преуспевал – я умел смешить, был клоуном. Все переменилось в четвертом классе – меня пригласили в кино.

    2. Неожиданные плоды популярности.

    Был конец мая, учеба уже закончилась, а по дачам еще разъехаться не успели, поэтому все торчали во дворе. Помню, я безнадежно проигрывал мальчику в ножички и потому не заметил, как во двор вошла женщина и громко воскликнула: «Кто хочет в кино сниматься?», - она всех оглядела и подошла именно ко мне. А я не понял, что от меня хотят и грубо что-то буркнул под нос. Она: «Пойдем к твоей маме». Я перепугался: с одной стороны любопытно – какое-то там кино, а с другой – вдруг она нажалуется на меня маме, тогда мне дома попадет. Я довел тетеньку до квартиры, а сам остался в лифте, чтобы в случае чего удрать. Через некоторое время мама вышла проводить гостью, вытирая передником глаза она произнесла: «Он же вам там всю киностудию сожжет». С этого все и началось. Это был фильм «На графских развалинах», и конечно же с первого дня меня захватил кинопроцесс. Когда я пришел в начале учебного года в школу, все уже все знали и стали меня дразнить «кинозвездой» - я стал предметом зависти, а значит и ненависти некоторых ребят, меня это бесило, приходилось иногда пускать в ход кулаки. А тут я еще стал хорошо учиться и пошел заниматься боксом – сразу мальчишки перестали со мной задираться, а девочки, наоборот, начали смотреть в мою сторону. И тут появилась у меня девочка, любовью ее еще рано назвать, Люда Кузнецова, на которую я смотрел с обожанием, я ее любил очень долго, а она на меня никакого внимания не обращала, я еще на что-то надеялся, пока она однажды не назвала меня коротышкой – это во мне убило все надежды.

    Но к этому времени я уже снялся в «Семи няньках», и у меня появились первые поклонницы. Особо верными были Галя и Валя – им было по семнадцать лет, модные с высокими прическами, очень взрослые. Они вызывали меня из квартиры, и мы часами стояли в подъезде возле подоконника и разговаривали о съемках: я рассказывал о таинственном для них съемочном процессе, а они, разинув рот слушали. Но мне с ними было ужасно неуютно – таращатся, как на диковинку. А как-то раз одна из них на прощание сказала: «Сень, может ты меня поцелуешь?». Я еле ноги унес и больше к ним не выходил, я ведь был еще абсолютно безгрешным мальчиком, спортсменом, которому не до глупостей.

    И вдруг ко мне пришла любовь, которая меня оглушила, принесла такие страдания, что даже жить не хотелось. Был у меня друг Сашка, высокий, заметный. У него стали появляться деньги, потом оказалось, что он их у отца ворует. Однажды Саня вытащил 50 рублей и сказал: «Сейчас возьмем коньяку и пойдем кутить к одной чувихе». И мы отправились на Сокол к очаровательной девушке Вале, которой было уже 18 лет, она была утонченной, ироничной, умненькой, конечно, видела мое кино и ей было любопытно познакомиться с артистом. Под коньячок мы повели разговоры. А я, надо заметить, никогда не пил, поэтому моментально охмелел, стал читать запрещенные стихи Мандельштама, чем быстро поднял свой рейтинг перед Валей. Потом мы с ней танцевали, потом она танцевала с Сашей, и мне сильно не понравилось, что он начал ее целовать. Я взмахнул стулом и случайно разбил люстру. На этом вечер закончился, Саша с трудом доволок меня до дома и сдал маме. Три дня я ходил чуть живой и был замечательным поводом для колкостей старшим братьям: как же, младший брат надрался первый раз.

    3. «Ты, как собака, что лежит на сене…»

    Когда развеялось похмелье, в памяти возникла она, я вспомнил как мы танцевали, как я держал ее за талию, вспомнил ее запах и понял, что умираю от тоски. Я ей позвонил, и мы встретились в метро, я был счастлив и без умолку говорил. Она все слушала-слушала, а потом резко: «Все, мне пора, ты мне не звони, я сама позвоню». И потянулась неделя, другая, третья. Все это время мне Саша рассказывает, что он гуляет с Валюхой. Я пытаюсь бороться со своей страстью, но вдруг она снова появляется и предлагает встретиться, я приглашаю ее к себе на съемки, а потом мы долго гуляем, я провожаю ее домой и там, в подъезде она, глядя перед собой признается мне в любви и просит поцеловать ее. Это был мой первый, неумелый поцелуй… Она стала меня учить. Мы очнулись через полтора часа, когда кровь ударила мне в голову, я распустил руки, и видимо слишком глубоко попытался ее исследовать. Она вдруг меня оттолкнула, заплакала, сказала: «Ты все испортил, уходи!», - и убежала. Снова начались кошмары – я плакал во сне, кусал подушку, стал плохо учиться – она не звонила. Позвонила ее мама и пригласила на день рождения. Я пришел, когда все уже выпили, и снова Валя была нежна и любвеобильна… И снова, протрезвев, сорвала на меня зло. Потом так было не раз: стоит ей выпить – она рада меня видеть, признается в любви, когда я попадаюсь «под трезвую руку» – готова убить. Но я надеялся и на этом «керосине» жил. У меня закончились съемки «Семи нянек», я позвонил Вале, сказал, что очень хочу ее видеть, она согласилась погулять со мной полчаса, была не в настроении, я все время пытался ее завести: «Ой какие мы серьезные, какие неприступные». Вдруг она вспылила и стала в сердцах бросать мне в лицо: «Я тебя никогда не любила, я люблю Сашу, и у нас с ним, между прочим, все было…». Ошарашила меня, я развернулся и пошел прочь. Догоняет: «Давай поговорим». Мы гуляли до трех часов ночи, она призналась, что никак не может сделать выбор между мною и Сашей – меня такой вариант не устраивал. Потом я довел ее до квартиры и уже спускаясь по лестнице, услышал, как открылась дверь, как раздался шлепок, второй, пересыпаемые словами ее матери: «Сука, тварь…», - как дверь с грохотом зарылась и мимо меня на улицу с рыданиями пробежала Валя. Я догнал ее, и мы снова гуляли, она говорила, что домой не вернется, и уже под утро я отвел ее в свой старый барак, где мои старые друзья пустили нас в теплый сарай с печкой и кушеткой. Валя все время твердила: «Ты только сейчас не уходи». Я сидел в кресле-качалке и дрожал от холода, и уже она подначивала меня: «Ой, какие мы неприкасаемые, джентльмены! Ладно, иди погрейся, я тебя не трону». Я нырнул к ней в спальный мешок и…время потеряло всякий смысл и цену. Это безумство творилось часа три. Но, когда на следующий день я отвел Валентину к ее матери и та причитала: «Ну если уж вы любите друг друга – женитесь», Валя сухо произнесла: «Мама, Сеня мне только друг, никаких любовей и никаких женитьб не ожидается, - и добавила уже мне: Сеня, тебе здесь больше нечего делать». Я ушел, на этом история не закончилась: она встречалась с Сашей, потом и его выгнала, снова звонила мне, в общем, вела себя, как «собака на сене».

    Прошло два года. Я снимался в Ленинграде вместе с очаровательной девушкой Таней Никитиной, я был в нее жутко влюблен. Она приехала в Москву, и нам негде было встречаться. Я предложил: «У меня есть совершенно сумасшедший вариант – девочка, в которую я был страшно влюблен, мы можем поехать к ней». Я знал, что Валя живет одна, самостоятельно, работает, мы поехали к ней. Конечно она совершенно ошалела, увидев меня, да еще с девушкой: «Знакомься, это Танечка, мы вместе работаем, у нас всего три дня, пусти бедных влюбленных – я знаю, ты днем работаешь, и мы можем побыть одни». Валя стоически пережила такой удар, впустила нас, но когда Таня быстро захмелев, пошла спать, а мы еще сидели на кухне у нас произошел разговор: «Ты понимаешь, что вы не пара, посмотри на себя, у тебя рожа крестьянская, а она иконописная красавица, отступись. Даже трудно представить ее в твоих руках». – «Интересно, а я в твоих руках – это как было? Кто учитель-то? И чем я отвратителен, что любил тебя так, что чуть себя жизни не лишил, а ты играла со мной, как кошка с мышкой?». И так каждую ночь, а днем, когда она уходила, мы с Танечкой отдавались своей страсти, и все было прекрасно: полная взаимность и раскрепощенность. Потом Таня уехала, а Валя завалилась ко мне и просто-таки изнасиловала меня: плакала, очаровывала, вспоминала все, как было – я не выдержал, грешен, слаб человек. И как только Валентина взяла «матч-реванш» тут же вернулась ее холодность: «Я пошла, всего доброго». Но она еще не раз мне звонила, до тех пор, пока я ей сказал, что она ведет себя, как собака. Вот такая история про любовь.

    4. От семи нянек до семи невест.

    - Когда я начал сниматься в «Семи няньках» у меня сразу сложились довольно трудные отношения с режиссером, Роланом Быковым, он меня сильно недолюбливал, работа шла очень тяжело. Однажды надо было играть очень сложную сцену, где мой Афанасий орет на своих «воспитателей», Быков отозвал меня за декорации и стал оскорблять, я так рассвирепел, что с силой пихнул его, я был готов убить его. Он среагировал моментально, схватил меня за руку и поставил в кадр: «Играй, так же играй». Может, он и затеял весь этот скандал, чтобы довести меня до нужного состояния, но ненависть на его лице была совершенно искренней. Думаю, все это получилось случайно, потом Быков подошел ко мне и плакал, он целовал меня и приговаривал: «Вот видишь, как хорошо у тебя получилось», - этот фильм был экзаменом и для него. 

    Ролан Быков был гениальным режиссером, особенно в работе с детьми. То, как он добивался от ребенка необходимой игры – просто образец, его приемами я сейчас пользуюсь, снимая Ералаш. Детям нужно все показывать, каждое движение, каждое выражение лица, интонацию. Так со мной работал Быков. А когда я вышел из-под его опеки, я понял, что сам еще ничего не умею. Мне было 17 лет, когда меня попробовал Гайдай на роль Шурика в первую часть «Операции Ы». Он со мной порепетировал и сказал: «Сень, скажу честно, конечно Ролан Быков тебя сделал, и, думаю, с этой ролью ты бы тоже справился, если бы я мог так же с тобой репетировать каждую сцену, но мне с тобой возиться некогда, ты извини, я возьму кого-нибудь попрофессиональнее». Я был ему очень благодарен за откровенность, я и сам понимал, что без профессиональных навыков я не дотягиваю – мне надо учиться. Потом я все-таки еще раз снялся вместе с Таней Никитиной, о чем я уже рассказывал, но фильм прошел бледно и меня перестали снимать.

    И тогда встал вопрос – чем заниматься дальше: школу я закончил, до армии оставался год, я, конечно в это время усиленно занимался боксом, но в советское время спорт не мог быть профессией. Я пошел поступать в ГИТИС: сам подготовил программу, довольно смешную, все прочитал – комиссия смеялась. А потом один из экзаменаторов, утирая глаза произнес: «Сенечка, дорогой, ты, можно сказать, конкурс прошел, но мы не можем тебя взять – тебе надо лечить голос». Из-за какого-то фарингита я потерпел полное фиаско. Пришлось идти работать… на Второй часовой завод, который был рядом с моим домом, где меня многие знали, потому что снимались в массовке в «Семи няньках». И что самое смешное – от меня стали прятать вещи. А однажды ко мне подошел мастер и говорит: «Сень, я тебя очень прошу, штангенциркуль отдай, пожалуйста. Он тебе не нужен, ты все равно другими деталями занимаешься. Кроме тебя больше взять некому». Идиотизм какой-то, я чуть не плача, доказывал, что я не вор – вот вам сила искусства.

    Отработав год, я снова пошел поступать, теперь уже сразу в три ВУЗа: в Щукинское училище, МХАТовскую школу и во ВГИК. И во все три поступил, выбрал ВГИК – все-таки кино это мой инкубатор. Ну а тут уж я не снимался, потому что наши педагоги Бибиков и Пыжова запрещали нам это делать до четвертого курса. У меня было замечательное предложение – главная роль в фильме «Начальник Чукотки», я умолял Бибикова отпустить меня, но он был непреклонен. Правда потом, когда выпускал нас, сказал: «Сеня, я перед тобой виноват, я посмотрел кино и понял, что ты был бы не хуже – у тебя бы судьба началась раньше, прости меня». По окончании института я разу снялся в фильме «Обвиняются в убийстве», который получил государственную премию, все получили, кроме нас, четырех актеров, сыгравших преступников – отрицательных персонажей не награждали. А потом была картина «Семь невест ефрейтора Збруева», и дальше начался настоящий чес.

    5. Семейный кино-подряд.

    - Первый раз я женился довольно рано, на втором курсе ВГИКа, она была однокурсницей. Это было ужасно, я понял, что больше никогда не буду связывать свою судьбу с актрисой, потому что неизбежно кто-то вырывается вперед и начинаются настоящие муки. Марина (Лобжик) была прирожденной театральной актрисой, а ее распределили в Театр Киноактера, где театром вообще не пахло. Там числилось 270 человек, из них 80 постоянно снимались, а остальным лишь изредка доводилось выходить на сцену в плохих пьесах. Я необыкновенно ей сострадал, потому что она неплохая актриса, и видел, как она мучается, особенно, когда у меня очередная премьера, триумф. Она за меня радовалась, говорила: «Сенечка, ты гений!».

    Однажды я приехал домой, Марина в прекрасной настроении : «Я еду сниматься, меня утвердили!». Мы пошли в ресторан, отметили, потом она уехала на съемки – я был счастлив. Прошло дней пять. Возвращаюсь. Вижу, Марина лежит на кровати навзничь с открытыми глазами, полностью обездвиженная, как будто умерла – я даже испугался. Я к ней: «Мариночка, что случилось?», - трясу ее за плечи. Она, медленно, как под гипнозом отвечает: «Я снималась, а потом мне режиссер сказал, что берет другую актрису», - и разрыдалась, у нее началась настоящая истерика. Потом мне посоветовал Олег Павлович Табаков: «Сеня, будешь сниматься ставь условие, чтоб и ее снимали – это единственный выход». И вот, очень скоро я обрел плохую репутацию, у меня из-за этого условия слетело много хороших картин, я даже почти год вообще не снимался, все могло закончиться плачевно – меня бы вообще перестали приглашать в кино. Марина все поняла, она уже успокоилась: «Сеня, я начинаю играть в трех спектаклях, меня это устраивает, не жертвуй ради меня карьерой». И как только я перестал ставить условия, меня тут же снова стали снимать. Все бы было нормально, если бы Марина не совершила страшную ошибку: она забеременела – я был доволен, а она сказала: «Нет, Сеня, мы подождем, я актриса не хуже тебя», - больше детей у нее никогда не было. Некоторое время я еще тянул с разводом, у меня уже кто-то появился, и я, как все гнусное мужское племя скрывал это. Но я, молодой мужик, хотел детей, и мы все-таки развелись. Правда не теряем связь до сих пор.

    Вообще, вспоминая Марину, я бы сказал, что она довольно своеобразный человек может быть все профессиональные неурядицы на ней так отразились… Она, к примеру, совершенно серьезно готовилась к Олимпийским играм: зимой и летом бегала десять километров по стадиону босиком и радовалась каждой отвоеванной минуте – собиралась принять участие в соревнованиях по бегу на длинные дистанции. Я просил знакомого тренера объяснить ей, что для участия в Олимпийских играх нужно тренироваться с детства. Он только махнул рукой, мол, с такими людьми говорить бесполезно. А недавно, пару лет назад, она мне позвонила с просьбой: «Сеня, ты ведь снимал Стеклова. Он в космос собирается, попроси его, пусть он меня с собой возьмет – я тренируюсь». Мне ее жалко, я даже со Стекловым поговорил, а тот только грустно вздохнул: «Как тебе, Сеня, тяжело». не справедливо с ней обошлась судьба, ведь Марина очень талантливый человек, она пишет совершенно потрясающие стихи, некая смесь Ахматовой, Цветаевой и японского трехстишия, все, кто читал – восхищался. Но сама Марина это считает баловством. Больше длительные отношения с актрисами у меня не получались. Нет, конечно романы были, был великолепный, сумасшедший роман с замечательной актрисой, красавицей и умницей, с которой нас дважды сводило кино, роман, о котором я имею право только вспоминать, но не рассказывать. Но чтоб жениться…

    6. Спонсор поневоле:

    - В 77-м году я снимался в городе Днепропетровске и влюбился в гримершу – совершенно прелестное существо 19-ти лет, мне уже тогда было тридцать, и я хотел нормальной семьи, детей. Брак тоже оказался очень несчастливым, но Света родила мне сына. Как потом выяснилось девушка очень любила развлекаться, в общем-то не удивительно в таком юном возрасте. Это я сейчас могу понять, а тогда я обеспечивал ее, бесконечно разъезжал по съемкам и конечно же мечтал возвращаться к семейному очагу, возле которого грелся бы только я. А мне сообщают, что моя супруга целыми вечерами катается где-то с кавалерами. Я ей говорю: «Свет, я человек известный, давай не будем скандалить и тихо разведемся». Она сразу начала шантажировать, что я тогда не увижу сына, зная, как сильно я люблю Мишу.

    Понятно, она не хотела развода: в то время, в конце 70-х годов я зарабатывал по полторы тысячи рублей в месяц, одновременно снимаясь в трех-четырех картинах. Я приезжал, оставлял жене 600-700 рублей на две недели и снова уезжал, а она жаловалась, что не хватает денег. Я не понимал, куда можно столько потратить – оказалось, на развлечения. Расставались мы мучительно, я переживал за Мишу – мой пятилетний сын подходил ко мне и с дрожащей улыбкой прыгающими губами говорил: «Папа, вы разводитесь с мамой? А может быть вы не будете разводиться?». Я бежал к Светке: «Мы взрослые люди, давай договоримся ради ребенка, он ничего не понимает, для него противоестественно в таком возрасте делать выбор между матерью и отцом. Пускай у тебя будет своя жизнь, у меня своя, но только не води сюда своих гостей». Она, идиотка, во власти своих амбиций ничего и слушать не хотела. В конце концов она забрала сына и ушла. Надо сказать, что она и потом жила довольно привольно – все время снимала шикарную трехкомнатную квартиру, ей на все хватало денег, потому что алименты она от меня получала огромные: помимо съемок у меня еще были немаленькие заработки от творческих встреч и концертов.

    Мишу она ко мне не отпускала, лишь иногда под нажимом сестры выдавала мне его нехотя, так что это «не мой ребенок», культура и образование у него мамины, единственное, что я сумел в него вложить еще в детстве – любовь к физкультуре. Сейчас у него рост 190, он занимается бодибилдингом, приседает со штангой 200 кг. Однажды был уникальный случай, еще до его службы в армии – Миша пожаловался, что у него болит голова. «Что, дрался?», - спрашиваю. «Да, какая это драка – пять человек всего, один махал гаечным ключом, кажется мне по руке попал». Я посмотрел, а у него в голове дырка размером с грецкий орех, потащил его к своему врачу, тот от удивления чуть не упал: «И давно ты так ходишь?». – «Нет, с неделю». Ему делали черепной вырез и вкатывали костяную пластину. Потом он ушел в армию, отслужил в ВДВ, вернулся старшим сержантом с навыками машины-убийцы и амбициями перевернуть всю политическую власть, привез с собой из Мурманска жену, тут же расписался с ней, прописал в квартиру, они родили ребенка и быстренько развелись. Сейчас уже водит другую девушку и говорит: «Пап, я ее люблю». Вот такой у меня сын.

    7. Поймала на розовые ноготки:

    - История с моей последней женой, кстати тоже Светой, была не менее интересной предыдущих. В 78 году я снимался в советско-болгарской картине «С любовью пополам». Вдруг на съемочной площадке в группе массовки появляется молоденькая девушка 16-ти лет, очень красивая, но дерзкая: она курит, смотрит на всех свысока и дико раздражает меня, но при этом помнит наизусть около пяти тысяч стихов, причем, чем больше выпьет, тем лучше помнит. Позже выяснилось, что она урожденная баронесса, и ее корни уходят куда-то далеко в шестнадцатый век. И когда вечером собиралась вся компания: актеры, режиссер – она начинала читать бес перерыва, как пономарь – читала плохо, но поражало, как она все это помнит, все эти сложнейшие стихи. И все время ненавидит меня. А я ее. А потом она вляпалась в историю, из которой я ее вытащил.

    Света пошла в компанию, в которой они кутили до рассвета, а в четыре утра выбросили из окна гостиничного номера телевизор. Всех повязали, а так как она была несовершеннолетней, ее решили выкинуть из съемочной группы, да еще с сопроводительным письмом. И Света пришла ко мне с просьбой написать для нее объяснительную записку. Видя, что девочка и в самом деле в кошмаре я сочинил ей документ, из которого явствовало, что «…этот творческий коллектив собрался для обсуждения сравнительных ценностей ренессанса, что спор, закончившийся скандально возник по поводу вражды Леонардо да Винчи и Микеланджело, из-за того, что один гений плохо отозвался о работе другого». Когда руководство получило такую объяснительную, они хохотали и носили этот документ из месткома в партком, потом в профком, мол, вот из-за чего телевизор выкинули и все подтрунивали над Светланой: «Тебе, Родичева в писатели надо».

    После этого случая Светка меня зауважала, и даже когда съемки закончились, мы сохранили дружеские отношения – я стал кем-то вроде ее наставника, все-время помогал ей разбираться с ее бесконечными мужиками: на ней хотел жениться Максим Дунаевский, у нее был роман с Высоцким – вот такая у меня замечательная Светочка! Время шло, я тогда еще был женат на матери моего сына, как я ее называю, «серой девушке», потому что у нее фамилия Серова. Как-то получилось, что мои Светы подружились, не понятно на чем они сошлись, потому что уровень у них был совершенно разный.

    И вот как раз Света мне и рассказала о фокусах моей жены: «Ты знаешь что она мне сказала? Что ты ей денег совсем не даешь и поэтому она вынуждена подрабатывать. И вообще она собирается тебя бросать», - хорошая подруга. Это меня дико задело, потому что меня можно было обвинить в чем угодно, только не в скупости. О том, как болезненно мы разводились я уже рассказал, но как только в наших отношения была поставлена точка, света стала меня осаждать: женись. Я говорю: «Да я только что оттуда, в два заезда съездил, подожди, дай отдохнуть». Она обижалась и уходила, потом возвращалась, мы ругались и разбегались в стороны, я снова звонил и говорил, что соскучился – так прошел не один год.

    Однажды Света заговорила издалека: «Знаешь, я ведь старею, - стареет она в свои 24 года, - и я подумала, если бы у нас был ребенок, у него были бы маленькие розовые ноготочки…». И заплакала, не провоцируя меня, а просто от горя: «Я пойду, я не могу так больше». Это меня сломало: «Ну, погоди, тебя же никто не гонит, хочешь мы завтра поженимся?». – Хочу! Вот и все – на следующий день мы подали заявление в ЗАГС. А потом родилась Надежда. Света сначала занималась косметологией, имела свою клиентуру – у нее медицинское образование, после дефолта все клиенты разбежались, а когда стали объявляться вновь, уже отпала в них необходимость – у меня сейчас много работы – снимаюсь в сериалах, сам снимаю, не бросаю работу в «Ералаше», я обеспечиваю семью. Так что жена занимается дочкой, у них очень близкие отношения, как у двух подружек.

    Дочке сейчас 12 лет – это моя порода, уже сейчас цитирует серебряный век, знает наизусть более трехсот стихов, Мандельштама, Пастернака – причем, знает разницу между ранней лирикой Пастернака и поздней. Очень спортивная девочка – не каждый мальчик может выполнить то, что она. Дважды я ее снимал в «Ералаше». Она попробовала, и теперь ей это больше не интересно, сейчас она учится в специализированной, профессиональной художественной школе, оттуда после 11 класса принимают в Суриковский институт без экзаменов, учится на «отлично». Когда я ей однажды сказал: «Надюш, Грачевский просит тебя в одном сюжете сняться», - она ответила: «Пап, я отстану сразу на два дня, какой смысл, я не могу, у меня репутация».

    Сегодня у меня есть все: два самых дорогих человека – дочка и жена, у меня есть сын-балбес, но балбес добрый, значит небезнадежный, у меня много работы, еще больше планов. Хоть и актуальна в нашей стране поговорка: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся», но я надеюсь, что с любой ситуацией смогу справиться – главное, чтоб мои любимые были рядом.

Катерина РОМАНЕНКОВА, Татьяна АЛЕКСЕЕВА



Оценить интервью: 0.00
Для того чтобы писать комментарии, необходимо зарегистрироваться
Найти:
выберите из выпадающего списка


Все интервью со звездами
Новости из жизни звезд

19 июля 2012

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Представители киностудии DreamWorks огласили дату премьеры новой биографической ленты «Авраам Линкольн». Фильм, посвященный 16-му президенту Соединенных Штатов, стартует в мировом прокате 16 ноября текущего года.

Подробнее...

19 июля 2012

Арнольд Шварценеггер нашел новую пассию

Актер Арнольд Шварценнегер больше не скрывает своих отношений с молодой девушкой, чье имя не известно. В ее компании актер появился в ресторане Bagatelle в Западном Голливуде, где для пары был заказан романтический ужин.

Подробнее...

19 июля 2012

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Актер Чарли Шин удивил общественность решением пожертвовать Армии Соединенных Штатов миллион долларов. Кроме того, Шин обещает перечислять на счет армии один процент от все свои заработков за работу в шоу «Управление гневом».

Подробнее...

18 июля 2012

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Режиссер Питер Джексон обрадовал всех фанатов произведений Толкиена, заявив на пресс-конференции в рамках выставки Comic-Con о том, что намерен дополнить «Хоббита» новыми материалами.

Подробнее...

17 июля 2012

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон имеет все шансы попасть в Книгу рекордов Гиннеса как актриса, получившая самый большой гонорар в истории. Подобное денежное вознаграждение в размере 20 миллионов долларов ждет звезду Голливуда за работу над продолжением фильма «Мстители».

Подробнее...

Все новости из жизни Звезд



Реклама
Интернет магазин Линия Марвел - roca happening на marvell.ru,  MAXISMART: установка лазерной резки - подробноси по ссылке.,  Gmc авто на автопортале Acars.ru.