12.02.2004 18:42
Ирина Печерникова: Жизнь меня ломала, но не сломила
Ирина Печерникова: Жизнь меня ломала, но не сломила

    Эта актриса играла только про любовь и считала театр единственной своей любовью. Но однажды, войдя в возраст «бабьего лета» она полюбила по-настоящему, забыв обо всем, даже о театре. Судьба оказалась к ней немилосердной, в одночасье отняв и счастье, и жизнь любимого, но она не сломила Ирину Печерникову – спустя три года после смерти мужа актриса возвращается к творчеству.

    Капризный ребенок

    - У меня вся жизнь косолапая, бьет меня безжалостно, но и дарует много. Последние месяцы я жила в деревне – тишина, природа, покой. Только там я стала приходить в себя. Почти три года, как не стало Саши, и только сейчас я поняла, что снова могу работать, и я хочу вернуться в театр… Наверное я возвращаюсь к жизни. Но по-прежнему чувствую себя очень одинокой без Саши – не только по-женски, а просто по-человечески…

    - Вы единственный ребенок в семье?

    - Нет, у меня есть старшие брат и сестра, брат геолог, сестра астроном. Они лучше меня, я трудный ребенок. Я родилась настолько недоношенной, и семи месяцев не было. Мои родители, нефтяники, были в командировке в городе Грозном, уже собирались возвращаться в Москву и думали, что я появлюсь на свет дома. Но я поторопилась, поэтому росла болезненной, капризной, ревнивой. Из детского садика меня выгнали.

    - За что?

    - Там был нехороший мальчик, как-то он вставил в дверную щель орешек и предложил его мне, а когда я протянула руку, закрыл дверь и прищемил мне пальцы. Я даже несколько дней в сад не ходила, а потом подошла к нему и говорю: «У меня вот такой пальчик, это ты сделал, а покажи мне какой пальчик у тебя». Он выставил палец, а я очень сильно его укусила. Из сада меня выгнали, потому что отец мальчика был «шишкой», и я росла на попечении огромной коммунальной квартиры. Папу с мамой видела мало, они все время работали, а я думала, что они меня не любят, и капризничала. Самым сладким детским воспоминанием остались два момента: это когда отец сажал меня к себе на коленку и кормил салом – я ненавидела это сало, но меня им кормили, потому что у меня были проблемы с легкими. За то, чтобы посидеть у отца на коленках я готова была съесть все сало мира. И еще воскресное утро, когда мне позволялось забраться в постель к родителям – я лежала между ними, а папа сочинял мне сказку о чем я попрошу. Я была фантазеркой, поэтому заказывала только волшебные сказки.

    - И, наверное, с этих сказок и появилось желание стать актрисой?

    - Я все время пытаюсь вспомнить, когда же это началось – наверное, с рождения. Помню, мама достала мне билет на елку в Дом Союзов – это была моя первая большая елка. Сестра проводила меня в зал и осталась ждать на улице. А я потеряла билет, по которому получают подарок. Расстроилась ужасно, но тут же увидела, что в каждом уголке зала устраивают какие-то конкурсы и победителям дают или шоколадку, или игрушку, или еще что-то. Выловили меня, на третьем круге, когда я планомерно обходила все конкурсы и зарабатывала сладости: читала стихи, пела песенки, плясала, какие-то гимнастические упражнения показывала, изображала животных… После представления я вышла к сестре с большим мешком подарков. Так что уже в шесть лет я зарабатывала актерской профессией. Ну а когда пошла в школу, тут начались разные кружки. Чем я только не занималась, и гимнастикой, и стрельбой, и конным спортом, и даже мотоциклом. Рядом с нами жила моя любимая актриса Руфина Нифонтова, и если я ее встречала, я, как прикованная, шла за ней, я подкладывала ей под дверь цветочки… Однажды она меня застукала за этим занятием: «Так это ты делаешь? Иди-ка сюда, рассказывай, чего ты хочешь». Я ответила: «Хочу знать, что надо уметь, чтобы стать актрисой». «Все!», - ответила актриса. С ее благословения я пошла в драмкружок. Кстати, много лет спустя мне довелось работать с Руфиной Нифонтовой в Малом театре, и по ее глазам я понимала, что она одобряет мои успехи. Но работы в Малом было еще много чего. Я очень весело поступала в Школу-студию МХАТ, я была уверена, что не поступлю, поработаю год в театре кем-нибудь, а потом буду снова поступать. Пришла в студию такая смешная: с большим отцовским портфелем, в капроновых бантах, в сандалиях и выросшая из школьной формы, я хотела только спросить, что надо для поступления, а меня сразу выставили перед приемной комиссией, да еще долго уговаривали что-нибудь почитать. Я прочитала стихотворение Веры Инбер «Сеттер Джек», объявила прозу: «Карел Чапек «Дашенька, или история щенячьей жизни», - комиссия прыснула от смеха, спрашивают: «А у вас весь такой репертуар собачий?». Я обиделась, но, как ни странно поступила сразу.

    Отказала Гайдаю

    - Говорят, вы отказались сниматься у Гайдая в «Кавказской пленнице», потому что боялись отчисления из студии?

    - Тогда действительно студентам не разрешали сниматься, из нашей студии выгнали Жанну Прохоренко за картину «Баллада о солдате», а из «Щуки» Аллу Самойлову за роль в фильме «Летят журавли». Но я и не снималась до окончания студии, и Гайдай меня увидел только на дипломном спектакле. Но дело в том, что в это же время мне предложили сняться без кинопроб в фильме-опере «Каменный гость». Пробоваться с осликом или играть Пушкина – конечно, я выбрала классику. Потом, когда «Кавказская пленница» стала народным фильмом Гайдай каждый раз, встречая меня в Доме кино, подкалывал: «Ну, что, Донна Анна, где твой Дон Жуан?!».

    - Пожалели потом?

    - Нет, за всю свою творческую жизнь я жалею только, что отказалась сыграть Гюльчитай в «Белом солнце пустыни». Съемки проходили летом, в пустыне, мне бы пришлось опять отказаться от отпуска и сидеть три месяца в жутких условиях, при том, что лицо бы мое показали всего раза три, все остальное под паранджей. Но если бы я знала, что в том фильме будет сниматься Луспекаев, я бы не отказалась, я его очень люблю, как актера.

    - Мы как-то пропустили самое романтичное – первые влюбленности, свидания, вздохи.

    - А я в этом смысле была запоздалой. Я влюблялась в актеров: Жерар Филипп, потом Тихонов, Стриженов. А по-настоящему я влюбилась уже в 19 лет в товарища моего брата, который был старше меня на 15 лет. Это был интересный человек, но заядлый холостяк со своими представлениями об идеальной семье. К окончанию студии я поняла, что придется выбирать: либо театр, либо этот мужчина. Я решила, что без театра мне будет хуже. Тогда я еще была влюблена, но сама поставила точку в отношениях, потом долго переживала и пряталась даже от разговоров с ним. Мне хватало любви на сцене и в кино…

    - Тем более, что в это время вы снимались в «Доживем до понедельника» в компании замечательных мужчин. Детская влюбленность в Тихонова не мешала работе?

    - Я его стеснялась, но только первое время. Ростоцкий все время старался создать легкую атмосферу, он нас приручал друг к другу: в комнату отдыха нас отправляли вдвоем, обедать усаживали за один столик, греться в машине тоже вместе, Вячеслав Васильевич все время старался оказывать мне знаки внимания. И уж чтобы совсем разрушить мою застенчивость, меня однажды взяли на хоккейный матч, и свозили на рыбалку. Вот уж где я увидела Ростоцкого и Тихонова совсем другими. На хоккее эти серьезные, солидные мужчины, зажимая мне уши руками, матерились без умолку, а на рыбалке на моих глазах превратились в увлеченных, восторженных детей. На самом деле этот период жизни можно назвать как угодно, только не работой, мы просто жили одной большой семьей. Какая работа, если рядом очаровательный, блистательный Ростоцкий, словно колдун в своем деле ворожит, да еще Тихонов, в которого были влюблены все женщины страны.

    Для слухов я глуха

    - Не удивительно, что публика «поженила» вас с Тихоновым.

    - Да, несколько лет первым вопросом на моих творческих встречах со зрителями было: «А как себя чувствует Вячеслав Васильевич», - все были уверены, что мы муж и жена, и если я пыталась это отрицать, с галерки доносилось: «Да бросьте вы скрывать, мы все знаем».

    - Со слухами и сплетнями как-то боролись?

    - Я просто никогда на них не реагировала – у меня был хороший урок по этому поводу. Я тогда училась в студии, и уже со второго курса участвовала во МХАТовских спектаклях, со всеми легендарными стариками. Наверное, мне завидовали, тогда я этого не понимала, но однажды услышала за спиной: «Подумаешь, во МХАТе играет, да она спит с Массальским и с Пузыревым», - А я к тому времени даже ни с кем еще не целовалась… Дальше, я смутно помню, что со мной происходило, только оказалась я в актовом зале, где-то на кучи декораций и костюмов – я рыдала, у меня была истерика. В это время в зал вошел наш педагог по изобразительному искусству: все знали, что он иногда уединяется, чтобы выпить немножко коньячку, - он услышал, что кто-то рыдает в уголочке, и вытащил меня «из-под завала», спросил: «В чем дело?». А я в ответ только всхлипываю, даже ничего сказать не могу. Педагог вытащил плоскую фляжечку, налил крышечку коньяку и «хлобысь» мне в рот, я закашлялась от неожиданности, но судороги тут же прекратились, и я смогла рассказать об услышанном разговоре. «Милая, - ответил он, - ты такая маленькая, еще ничего не успела сделать, а о тебе уже говорят! Меня уже не будет, а ты запомни: если говорят, значит, в тебе что-то есть – или ты женщина особая, или у тебя талант. А вот когда перестанут говорить – сядь перед зеркалом, налей немножко коньяку, вспомни меня, выпей и задумайся: почему перестали говорить». Видимо этот человек для меня был таким большим авторитетом, что я до сих пор живу по его совету. Уж сколько про меня было сплетен и легенд – и что я уехала навсегда в Америку, и что я наркоманка и умерла от передозировки, и кто только не был моим любовником, и с кем только я не пила – я ни на что не реагирую.

    - Слухи обычно возникают не на пустом месте.

    - У меня был трудный момент, когда я пила – не так, чтобы все-время, я периодами, срывами, но когда я поняла, что из-за этого могу потерять театр, я сумела справиться с этой проблемой и, чтобы поставить точку: не для себя, а для сплетников, ездила кодироваться в наркологическую клинику Довженко.

    И зачем я ходила замуж?…

    - И за границей вы некоторое время жили…

    - Но не в Америке. Я поехала сниматься В Польшу и в первый же день, неудачно спрыгнув в сугроб, сломала обе ноги. Пол-года я пролежала в больнице, а когда уже стала ходить, друзья позвали меня на выставку, где выступала модная тогда польская группа «Бизоны». В меня влюбился руководитель группы Збышек, черноусый красавец, который понравился и мне. Месяц мы были вместе, а потом он вернулся домой. Видеться мы не могли, мы не были родственниками, и по советским законам поехать в гости к чужому человеку я не имела права. Назло госсистеме мы поженились, и я уехала к мужу. Сначала было интересно: я попала в настоящую джазовую компанию, мы путешествовали, я учила языки… Но очень скоро я поняла, что с браком поспешила – я слишком мало знала этого человека, но я видела, что он меня любит, поэтому терпела то, что он днем и ночью пропадал то на концертах, то на репетициях, а я сидела одна. Сбежала я только через три года, когда мы переехали в Швецию, в тихую, скучную и благополучную страну, пригодную для жизни только детей и пенсионеров. Я затосковала по театру, пообещала Збышеку, что вернусь, но он понял, что расстается со мной навсегда.

    - Вы променяли личное счастье на театр?

    - Для меня всегда театр и был моим личным счастьем. Удивительно, я прекрасно помню, каждую репетицию, каждый срочный ввод в спектакль, какая роль давалась с трудом, но я почти не помню семейных вечеров, обедов. После «польского вояжа» я вернулась в театр Маяковского, но весь свой репертуар уже потеряла, однако, познакомилась со своим вторым мужем Борисом Галкиным. Произошло это довольно смешно. Он только что окончил режиссерские курсы и пришел в Маяковку ставить свой дипломный спектакль, увидел в фойе мою фотографию и сразу влюбился. Но, вот беда, на фотографии- то я была с длинными волосами, а в реальности уже носила модную короткую стрижку. Борис заглянул в репетиционный зал и увидел, что какая-то девчонка энергично спорит с самим Гончаровым – дерзость невиданная! А я пыталась выяснить у режиссера, какой должна быть моя героиня, на что он мне ответил: «Придумай сама». Ну я и придумала: на следующий день пришла на репетицию в облике латиноамериканки. Галкин опять присутствовал на репетиции и снова меня не узнал, подумал: «Наверное, ту девочку-спорщицу Гончаров все-таки выгнал», - три моих разных образа не совместились в его голове и он, от растерянности влюбился окончательно. Он очень красиво за мной ухаживал, читал стихи, я не выдержала и вышла за него замуж. Не надо было этого делать – театр я любила больше, чем его. Но, тем не менее, мы прожили вместе семь лет и расстались – я чувствую себя виноватой перед ним, он хороший и талантливый человек.

    Мои гении, таланты и просто хорошие друзья

    - Вероятно, вам везло на талантливых людей – вашим партнером был Смоктуновский. Каково работать с гением?

    - Мы играли влюбленных в фильме «Первая любовь». Нас познакомили и отправили тренироваться на лошадях – Иннокентий Михайлович вел себя как-то странно, дергался, капризничал. Я его сразу возненавидела, подумала, как же мы будем чувства играть, если у нас даже человеческого контакта нет. Оказалось, что Смоктуновский просто по-мужски стеснялся своей фигуры, облаченной в тренировочный костюм. Обстановку разрядил конфуз, случившийся со мной на съемках. Мне на голову крепили цилиндр, к которому цепляли соответствующие эпохе локоны, всю эту конструкцию завершал длинный, газовый, красный шарф – сооружение этой красоты занимало немало времени, поэтому, когда я была готова к съемкам, мне строго наказали стоять в сторонке и не вертеть головой. Стою и чувствую, что на мой шарф кто-то наступил, на площадке вижу всех, кроме Смоктуновского, поэтому, не поворачивая головы, произношу: «Иннокентий Михайлович, осторожно, вы наступили на мой шарф». Никакой реакции, за шарф опять тянут. Я повторяю просьбу, но более гневно… и вдруг вижу, что Смоктуновский заливисто хохочет совсем в другой стороне, я поворачиваю голову и сталкиваюсь нос к носу с мордой лося, который с аппетитом жует мой шарф. Потом меня, напуганную ловили по лесу, а Иннокентий Михайлович меня успокаивал. Съемки закончились очень поздно, и я пригласила его домой, поужинать. Окончательно нас сдружила папина селедка, он ее по-особому готовил, Смоктуновскому очень понравилось и, каждый раз приезжая в Москву, он звонил мне: «Это я, Кеша, водка при мне, а селедочка будет?». Он был необычный человек, эпатажный. Мог прийти на сбор труппы в тренировочном костюме и шляпе, мог, встретив тебя посреди улицы, подхватить и закружить в вальсе – ему нравилось изображать сумасшедшего, а мог позвонить посреди ночи и попросить включить ему грустную мелодию и долго сидеть на том конце провода, всхлипывая.

    - Одно время поговаривали о вашем романе с Далем.

    - Обо мне много, что поговаривают, вот летом жила в деревне, без радио, без телевизора, вдруг бежит соседка: «Ирочка, сейчас Вульф выступал, он сказал, что у тебя был потрясающий роман с Юрием Богатыревым». На самом деле, меня срочно вводили в фильм, на место другой актрисы и мы с Юрой сидели допоздна в общежитии, разбирали текст, который назавтра надо было играть. От Вульфа я таких сплетен не ожидала. Роман – это прекрасно, это когда два человека взлетают, парят, особенно если эти люди актеры. Но, возвращаясь к Олегу Далю, у нас с ним было что-то гораздо больше, чем роман, я не знаю, как это обозвать. Это был мой любимый актер, ради встречи с которым, ради работы с которым я пошла сниматься в «Вариант Омега» - там не было роли, я играла функцию: увидев меня герой понимает, что важная встреча состоится. Но я была готова даже на такой ничтожный эпизод. Но на съемках Олег был очень закрыт, все время проводил с женой Лизой, и со мной не общался. Потом мы встретились на съемках телеспектакля «Страницы из журнала Печорина»: Он - Печорин, я – Мери, сам Бог велел сблизиться. И творческая искорка пробежала. А потом был ужасный фильм, я даже названия его не помню – бездарный, но с очень хорошим актерским составом, никакой фильм… но в результате мы с Олегом с одинаковым чувством, похожим на стыд, все время как-то оказывались рядом, и все время молчали. И вот на этом молчании, как ни странно, мы очень подружились. А потом он пригласил меня смотреть новую квартиру – он был счастлив: до этого ему с женой и двумя мамами приходилось ютиться в «хрущевке», он спал на раскладушке, а все спотыкались об его ноги. Олег радовался, как ребенок, особенно тому, что у него появился свой кабинет. А дальше было много планов, они даже начинали реализовываться, но… Олега не стало. Я не пошла с ним прощаться, не могла, я с ним до сих пор разговариваю, задаю вопросы, а он молча отвечает. Он и в жизни был молчаливым. Лиза подарила мне его рубашку. Когда Олег уезжал в Киев, в последний раз, он надел эту рубашку, а потом ее снял и сказал: «Лизонька, она очень светлая, значит, придется брать сменную, дай мне потемнее, ведь я всего на день еду». Теперь эта рубашка у меня, я ее иногда одеваю, когда мне нужен совет Олега… А почему вы про Высоцкого не спрашиваете?

    - Не хотим показаться сплетницами.

    - Тогда я сама расскажу. Я его невзлюбила сразу, когда бегала в их молодежный театр, он был задиристый и критичный. Однажды я услышала, как хрипловатый голос поет песню «Парус», очень здорово! А когда увидела, что голос принадлежит Высоцкому, от неожиданности ляпнула: «Ну, надо же, такой противный и так поет!». Потом мы с ним встретились через пять лет, шли по коридору Мосфильма в одинаково-модных джинсовых костюмах, он – из Парижа, я – из Стокгольма. И я его спросила: «Володя, а вы кроме «Паруса» что-нибудь еще написали?» У него был шок: «Ты что, ничего обо мне не слышала?». Я была для него подарком судьбы, «свежим ухом», он отвез меня домой и три часа пел свои песни – я была потрясена. С того момента мы подружились просто насмерть. Его очень полюбили мои родители: папу трогали военные песни, а мама смеялась до слез над песней про картошку. Однажды Володя приехал и спрашивает папу: "Можете отдать мне ваше чадо на трое суток? Верну в целости и сохранности". Мы сели в машину, приехали в аэропорт, потом оказались в самолете, летим: я, как всегда болтаю, он шутит, меня смешит. И вдруг я спрашиваю: "Володя, а куда мы летим?" Он рассмеялся: «А раньше-то почему не спросила?». Он привез меня в Сухуми, специально чтобы показать свой концерт, для меня поставили стул в проходе, и Володя пел свои песни, обращаясь ко мне. Я смеялась до слез, а все на меня оборачивались. Но я была очень романтичной и молоденькой, а Володя взрослым, эмоциональным мужчиной, и он попытался наши возвышенные отношения изменить, и довольно решительно…Однажды утром в номере раздался телефонный звонок, я сразу поняла, что это Марина Влади. Володя говорил красивые слова, что любит, что скучает, что ждет встречи, а с меня в этот миг слетал муар созданной им сказки. Пока он говорил по телефону, я тихо собралась и ушла. И Высоцкий обиделся, насмерть, потому что от него никто никогда не уходил, он даже не здоровался со мной при встрече. И когда спустя время нам пришлось играть «дикую страсть» в картине «…как царь Петр арапа женил», это было очень сложно и смешно одновременно: мы так и не начали разговаривать, запороли семь дублей, а когда все-таки сцена страсти удалась, и прозвучало: «Стоп, снято!», нас словно ветром разнесло по разные стороны большой кровати.

    Листопадная любовь

    - Страшно причинить вам боль, но очень хочется услышать от вас историю вашей любви с Александром Соловьевым.
    - Про Сашу я могу говорить сколько угодно. Эта история началась в 69 году, я только-только оправилась после переломов ног, но еще не уехала в Польшу. Играли в Маяковке спектакль «Два товарища», который гремел на всю Москву. По окончании вышли на поклон – аплодисменты, цветы... Я вижу, к сцене подошел мальчик и тянет мне один единственный цветок. Мой партнер увидел это и захотел взять этот цветок и передать мне, чтобы я не наклонялась. И вдруг юноша, как ребенок отдернул руку и потянулся ко мне. Тогда я и увидела его огромные сине-голубые глаза и запомнила их. Прошло три года, я вернулась из-за границы, снова работала в Маяковке и частенько стала встречать молодого актера, который, сталкиваясь со мной все-время опускал взгляд, однажды он не опустил голову, и я снова увидела знакомые глаза. Я узнала, как зовут этого мальчика, узнала, что он совсем недавно работает в театре, и что он в меня влюблен. Потом я понаблюдала за ним на сцене и была поражена его энергией и пластикой. В нашем театре он работал недолго, потерялся из виду, лишь пару раз я встречала его работы в кино. А потом… потом я поехала в Феодосию к Довженко. Стою в регистратуре, вдруг открывается дверь и входит Саша Соловьев, мгновение, и нас словно приподняло и кинуло друг другу в объятия, как очень старых и добрых друзей. Весь день мы не отходили друг от друга, он показал мне весь город, а вечером сел на поезд и уехал, а я осталась – мне процедура была назначена на следующий день. Потом мы встретились в Москве, четверо суток просидели у меня на кухне, разговаривали. Я жила довольно аскетически: в спальне два матраса прямо на полу, в зале – небольшой старинный стол и два кресла, таких же древних, а на кухне деревянный стол на козлах и пара деревянных лавок. Вот на этих лавках мы и сидели: я только уходила играть в театр, возвращалась, и мы продолжали разговаривать. А потом я уезжала на малую гастроль. Саша провожал меня на вокзал и забыл дома сумку, я оставила ему ключ и только попросила, чтобы он меня встретил, а то я домой не попаду. Но он решил по-своему, остался жить у меня и к моему возвращению навел блестящий порядок. Но случился Новый год, Саша поехал поздравить сынишку, а вернулся темнее ночи: сын болел и очень скучал по отцу. Тогда я решила, что нам надо расстаться: на чужом несчастье, счастье не построишь, я даже просила его не звонить, чтобы меня не мучить.

    - Отрывать от себя любимого очень больно.

    - А иначе было нельзя, за поступки, в которых я понимаю, что не права, я очень быстро получаю по голове, судьба наказывает. В это время с моим отцом случился удар – он ослеп и почти перестал ходить, мамы к тому моменту уже не было в живых. И я поняла, что если не придумаю ему дело, он просто умрет. Тогда я купила домик в деревне, гнилушку, как потом оказалось, и с головой ушла в ремонт этого строения: перевезла туда отца, накупила стройматериалов, наняла рабочих. Строительство шло к завершению, и я вдруг подумала: «Елки-палки, я же все могу сама, без мужика. Почему же я тогда страдаю от одиночества? Я еще молодая женщина, женщина возраста листопада, но я так люблю Сашу, что не могу даже завести любовника – одинокая, как «соломенная вдова». Все, хватит, завтра начинаю жить по-новому». И с этим решением уехала в Москву. А там меня уже ждал Саша…

    - Как будто услышал ваши мысли.

    - Он пришел и сказал, что сын уже поступил в институт, что его больше ничто не удерживает в той семье, и спросил: «Ты все еще меня любишь?». «До сегодняшнего дня я тебя просто ждала», - ответила я.

    - Сколько же лет вы его ждали?

    - Восемь. А дальше мы, как сошли с ума, мы ходили за ручку, мы не расставались ни на сколько – просто вообще не расставались: к папе в деревню ездили вместе, в магазин ходили вместе, никак не могли наговориться, все друг другу рассказать… У нас не было дома – мы ютились по съемным квартирам, потому что свою я сдавала и на эти деньги мы жили, у нас не было работы – все задумки и начинания рушились, но у нас был целый короб счастья. Саша по-мужски переживал, что живет на мои деньги, и все время искал работу, но он не мог найти своего режиссера, ему не нравились новые постановки. Он пытался заниматься рекламой, но денег не заработал, а чуть не лишился жизни – в него стреляли, спас талисман – камень нефрита, который лежал у него в кармане. Пуля попала в камень и расколола его, а Саша спасся. Бизнес ему не удавался, он был творческим человеком… и очень непредсказуемым: он мог экономить на сигаретах и отдать последнюю куртку бомжу, он мог испугаться ночную бабочку и мог на скорости 180 км в час мчаться на машине по Москве к кому-нибудь на помощь, он мог приготовить обед за полчаса такой, что я - великая кулинарка изумлялась. Он мог обидеться на ерунду и быть невозможно великодушным… А потом мы стали «вить свое гнездышко», я продала, наконец, свою квартиру, и мы купили другую, в тихом, уютном районе, делали ремонт, покупали мебель… А потом я поехала навестить отца в деревне, вернулась – Саши нет. Он не терпел одиночества, и я сначала подумала, что он гостит у друзей. Но когда Саша не появился и на Новый год, я поняла, что случилась беда… На следующий день после Сашиных похорон умер мой отец, а за ним наш любимый пес Флай – все, что связывало меня с жизнью в одночасье рухнуло, и я попала в больницу.

    - Что вам помогло выжить в этой страшной ситуации?

    - Природа, я очень долго прожила в деревне, смотрела на небо, на звезды – у нас с Сашей была своя звезда – она все-время немножко покачивалась, а мы ее разглядывали и думали, что она влюблена и пьяна от счастья. Утром я придумывала себе тяжелую физическую работу, а вечером пила снотворное и отключалась, и каждый день отсчитывала время: еще один день прошел, еще один… Говорят, время лечит… нет, притупляется боль, память стирает какие-то тяжелые моменты, но пустота, словно вырвали часть тебя – остается. Но что мы о грустном?... Я хотела узнать, что такое любовь, не по книжкам и фильмам, а в жизни – узнала, и где душа тоже узнала – там, где болит, когда уходит любимый… а любовь остается.

Катерина РОМАНЕНКОВА, Татьяна АЛЕКСЕЕВА



Оценить интервью: 0.00
Для того чтобы писать комментарии, необходимо зарегистрироваться
Найти:
выберите из выпадающего списка


Все интервью со звездами
Новости из жизни звезд

19 июля 2012

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Представители киностудии DreamWorks огласили дату премьеры новой биографической ленты «Авраам Линкольн». Фильм, посвященный 16-му президенту Соединенных Штатов, стартует в мировом прокате 16 ноября текущего года.

Подробнее...

19 июля 2012

Арнольд Шварценеггер нашел новую пассию

Актер Арнольд Шварценнегер больше не скрывает своих отношений с молодой девушкой, чье имя не известно. В ее компании актер появился в ресторане Bagatelle в Западном Голливуде, где для пары был заказан романтический ужин.

Подробнее...

19 июля 2012

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Актер Чарли Шин удивил общественность решением пожертвовать Армии Соединенных Штатов миллион долларов. Кроме того, Шин обещает перечислять на счет армии один процент от все свои заработков за работу в шоу «Управление гневом».

Подробнее...

18 июля 2012

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Режиссер Питер Джексон обрадовал всех фанатов произведений Толкиена, заявив на пресс-конференции в рамках выставки Comic-Con о том, что намерен дополнить «Хоббита» новыми материалами.

Подробнее...

17 июля 2012

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон имеет все шансы попасть в Книгу рекордов Гиннеса как актриса, получившая самый большой гонорар в истории. Подобное денежное вознаграждение в размере 20 миллионов долларов ждет звезду Голливуда за работу над продолжением фильма «Мстители».

Подробнее...

Все новости из жизни Звезд



Реклама
Советуем: опрыскиватели ручные помповые в интернет магазине Агроум.,  Официальный сайт Теплолюкс - теплый пол в москве teploluxe.ru.,  Советуем: опрыскиватели ранцевые в интернет магазине Агроум.