12.02.2004 16:38
Геннадий Юхтин: Роман за кадром
Геннадий Юхтин: Роман за кадром

    В кино ему доставались герои социального плана, рабочие парни, защитники Родины, немного лирические и очень патриотические. Об амплуа героя-любовника он только мечтал. Да и в жизни актера Геннадия Юхтина не назовешь ловеласом, скорее, застенчивым и постоянным. Но, несмотря на это, назвать его жизнь спокойной и лишенной приключений никак нельзя.

    Отголосок детства

    - Говорят, что кино – это своеобразная лотерея: если сразу повезет с ролью, то будет и слава, и много работы, и признание поклонниц и материальное благополучие… Был ли в вашей жизни такой «выигрышный билетик»?

    - С кино мне повезло сразу. Когда я закончил ВГИК, весь наш курс сразу же зачислили в штат театра Киноактера и очень многих расхватали на съемки. Тут-то передо мной и встала дилемма: уезжать в Кунгур на съемки «Чужой родни» или в Ленинград на пробы «Дела Румянцева». Вопрос разрешила старая добрая поговорка: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе» - я поехал на съемки, все-таки там я уже был утвержден. Два месяца я провел в замечательной компании с Ноной Мордюковой и Николаем Рыбниковым – молодые, веселые, шаловливые… Ну а через два месяца съемки переехали в Ленинград – тут-то и оказалось, что роль шофера Евдокимова в «Деле Румянцева» вакантна, словно меня дожидалась. Фортуна улыбнулась мне снова, потому что для начала творческого пути это очень выигрышная роль, да и фильм полюбился зрителям и принес мне немалый успех.

    - Ваш герой, встретив своего однофамильца, пацана-детдомовца Сашку, решает его усыновить. Вы так убедительны в сцене знакомства с мальчиком - эта трогательная ситуация вызывала какие-то ассоциации с личными переживаниями?

    - Я тоже вырос в детдоме и прекрасно понимал переживания маленького Сашки, который мечтал о семье, но решил, что его никогда не усыновят, потому, что он рыжий. Детдомовские детишки всегда мечтают найти родителей. Я остался один, когда мне было десять лет – шла война, мои родители были военными, политруками: мама погибла на фронте, а отец умер от ран. Поэтому меня и определили в детский дом. Я хорошо помню то время – электрички, набитые нищими, калеками, одни действительно пострадавшие от войны, другие прикидывались таковыми – попрошайки, предпочитающие жить за счет жалости других были всегда, не перевелись они и сейчас. В поездах шныряло полно беспризорных детишек. Я и сам убегал из детдомов, потому, что далеко не везде были нормальные условия: жестокие педагоги, сами ребята – маленькие преступники, пили, кололись наркотиками, воровали, могли и убить запросто. В конце концов, я оказался в Поволжье и словно попал в рай – обрел и друга на всю жизнь, и будущую профессию…

    - И, наверное, первую любовь?

    - Мне столько лет, что первая любовь уже позабылась. Да и не самое приятное это воспоминание – первый поцелуй, первый сексуальный опыт – робкий и неловкий. Мне кажется, большинство мужчин эти эпизоды воспринимают, как конфуз и стараются не вспоминать. Я никогда не слыл Дон Жуаном, а в юности вообще был скромным и стеснительным.

    - После войны было раздельное обучение мальчиков и девочек, а детские дома тоже были отдельные?

    - Нет, мы жили вместе, только селились на разных этажах. Девчонки для меня были просто друзьями, никаких эротических мыслей у меня тогда еще не возникало, моя страсть была обращена к лошадям – все свободное время проводил на конюшне, ходил в ночное и даже возил по делам нашего директора. Однажды переднее колесо в телеге отвалилось, и директор кубарем свалился с воза – такие моменты вспоминаются часто, а девчонки…они стерлись из памяти. Хотя у других ребят бывало всякое, и подглядывали за девочками и старались ухватить их за что-нибудь мягкое… А те не сопротивлялись, потому, что отношения у нас в детском доме были очень близкие, родственные, и я думаю, если бы парень попросил девочку о близости, она бы не отказала, из чувства братской любви. Но мы были голодные, слабые и думали совсем о другом.

    Режиссер не позволил жениться

    - По идее вы должны были избрать более патриотическую профессию.

    - Театральным искусством я увлекался с детства. У нас была воспитательница, бывшая актриса, трогательная, добрая, она приобщила нас к самодеятельности. Но я собирался поступать в военное училище, где учился мой друг Сашка – он старше на год, и первым «проложил туда дорожку». А я провалился по зрению. Поэтому после десятого класса я оказался в Москве, перед лицом приемной комиссии ВГИКа. У меня не было ни знакомых, ни родственников, но, как ни странно, я сразу поступил на курс Ольги Рыжовой и Бориса Бибикова. О, это был еще ТОТ курс: Т. Конюхова, Н. Румянцева, Ю. Белов, И. Извицкая, М. Булгакова… яркие личности, трагические судьбы.

    - Красивые женщины…

    - Да женщины у нас на курсе были красивые – это не только мое мнение… Но мы тогда были увлечены учебой: занятия продолжались допоздна, а еще хотелось где-то подработать в массовке или на учебной студии – платили за это копейки, но ведь и на 28 рублей стипендии не проживешь. Поэтому девушки снова откладывались до лучших времен.

    - По идее такие времена для вас наступили очень скоро, сразу после фильма «Дело Румянцева». Даже и не спрашиваем о величине армии ваших поклонниц, расскажите, как они о себе заявляли.

    - Ну, вы сами, наверное, знаете, как проявляют себя поклонницы – присылают письма, просят на улице автографы. В письмах обычно одни и те же слова, поэтому читать их все нет необходимости, да и времени. Одна очень находчивая девушка решила обратить на себя внимание тем, что сфотографировалась голая, разрезала карточку на десять частей и в каждом письме отправляла один кусочек.

    - Она вас этим заинтриговала?

    - Меня? А почему вы так уверены, что это было со мной? Наверное, не по-мужски хватиться подобными подвигами перед двумя милыми особами. Вы не путайте, мой персонаж Евдокимов – не был героем-любовником, режиссер даже не позволил ему завести роман, хоть я его об этом очень просил. Мне так хотелось, чтобы Евдокимов был не просто отцом мальчика, а чтобы у него появилась любимая девушка, а потом и жена – мечталось мне поиграть в кино любовь, но…я с любовью оплошал, за кадром мой роман остался, а на экране я любви не знал и раза два лишь целовался… Одного актера-любовника на творческом вечере спросили: «Вы по-настоящему целуетесь в кино?». Он ответил: «А что делать? Мне же за это деньги платят». «Не пыльная у вас работка», - последовала реплика из зала. Вот о такой «непыльной» работке я мечтал. И однажды… Мне предложили сценарий по рассказу Платонова «Фро». Я прочитал и понял, что это, то, что надо: там и страдания, и поцелуи, и объятия, и даже постельная сцена – мне предлагалась роль мужа главной героини, который надолго уезжал строить дорогу и вот вернулся к истосковавшейся жене. Мою радость подогревало еще и то, что партнерша была настоящей красавицей.

    Любовь без рук, без ног

    - Такие кино-страсти нередко переходят в реальную жизнь.

    - Да, но она была замужем, да еще и за режиссером этой картина, к тому же муж – грузин и очень ревнивый. Поэтому он наложил табу на объятия и поцелуи, объясняя свой запрет тем, что у Платонова любовь платоническая, что его герои лишь страдают, изжигая себя страстью и желанием. Но я не терял надежды – впереди предстояли съемки постельной сцены. В этот день режиссер долго изучал наше ложе, наконец, позволил мне раздеться до пояса и лечь. А потом подозвал бутафора, велел ему принести две подушки и положил их рядом со мной – мою «жену» он уложил с другой стороны от подушек и накрыл нас простыней. Я подумал: «Не все потеряно, руки-то у меня свободны, уж как-нибудь я до милой дотянусь и все-таки обниму ее». Заработала камера. И только я потянул к партнерше руку, последовал возглас: «Стоп, никаких рук!». И так каждый дубль, все мои страстные порывы пресекались на корне, с нас снимали простыню, чтобы унять наше физическое волнение. Вот так по воле режиссера никакого удовольствия от этой любви я не получил.

    - Больше о «непыльной работке» вы не мечтали?

    - Все равно мечтал, видимо, я из тех мужчин, кого неудачи не останавливают. Через некоторое время меня пригласили на картину «Любовь Серафима Фролова», сюжет драматический, трогательный. Мой герой Ромка, инвалид с детства, во время войны остался в тылу, а его жена ушла на фронт. Отвоевала, вернулась домой и застала мужа с другой женщиной. Жена выхватывает солдатский ремень и, охаживая им изменщика, выгоняет его из дома. Лариса Лужина играла мою жену, а Тамара Семина любовницу. Раньше мы снимали каждую сцену по несколько дублей, не то, что теперь. После первого дубля я покрылся поперечными красными полосками, после второго кровоподтеками, а потом и синяки появились – благо мастер по гриму каждый раз эти следы «страсти нежной» красочкой замазывал. С тех пор, как заходит разговор о любви, меня в дрожь бросает.

    - Отношения с такой жестокой партнершей не испортились?

    - Она же не виновата. Мы очень хорошо друг к другу относимся до сих пор.

    - Раз уж романы в кадре не получались, наверное, они возникали за кадром, ведь среди ваших партнерш было немало обаятельных женщин?

    - А вам ваши интервьюируемые часто рассказывают о своих служебных романах?

    - Бывает.

    - Возможно, эти люди просто сплетники, или хотят произвести на вас впечатление, рассказывая о своих «подвигах». Некоторые из них могут даже придумать себе личную жизнь, если Дон Жуанских достижений маловато – все это ради собственной рекламы. Это их дело, и я их не осуждаю. Конечно, и у меня отношения с женщинами возникали, но воспоминания о них я оставлю себе, с вашего позволения. Я, видимо, плохой артист: я не умею себя рекламировать, и в амурном плане тоже. Это мне всегда мешало, потому, что искусство – это рынок, в нем надо уметь себя показать и предложить, артисты испокон веков на рыночной бирже стоят – нас выбирают, заглядывают в зубы, как лошадям, щупают, особенно наших актрис любят за задницу потрогать, говорят: «Улыбнись, повернись, побеги», - снимают на пленку, а потом из десятков выбирают одного. Вот так всю жизнь и «продаюсь», 50 лет почти, но так и не научился за себя просить. Я был воспитан в традициях: уступи дорогу помоги ближнему, поэтому не раз страдал. Меня пригласили в картину «Летят журавли» на роль фронтового товарища персонажа Баталова – очень интересная и заметная работа. Но буквально накануне я снялся с Баталовым в «Деле Румянцева», поэтому искренне поделился с режиссером своими сомнениями, что зритель будет отвлекаться от сюжета, вспоминая, где он раньше видел наш дуэт. Режиссер меня поблагодарил и взял другого артиста. Потом, когда я увидел готовый фильм, я заплакал от обиды – отказаться от фильма, который отметили даже за рубежом. После этой картины Татьяну Самойлову приглашали играть Анну Каренину в Голливудской экранизации романа.

    - И она отказалась!?

    - Она согласилась, но комиссия решила, что советская актриса не может работать за границей без присмотра. Тогда с выездом из страны вообще было очень сложно, мы проходили несколько комиссий, расписывались в бумаге: «Обязуюсь не выходить из гостиницы один без разрешения старшего по группе, не общаться с иностранцами, без разрешения старшего группы не посещать увеселительные заведения»,… и т.д. А того, кто нарушал правила – высылали в 24 часа назад в Союз. И тогда уже ты невыездной. Такие случаи были: напился, подрался, с женщиной общался в специально отведенном для этого месте… поняли в каком? Соблазнов много, потому что уровень нашей жизни был несравненно ниже, когда я вернулся из Берлина в Москву, мне показалось, что из цветного фильма я попал в черно-белый.

    И мертвый вскочит

    - Вы много снимались в военных фильмах, не приходилось получать травмы?

    - Да, снимался много…ходил в атаку дублей 100, на танке, на коне и пешим, сам трюки делал, как никто, в батальных игрищах потешных, то побеждал, то погибал геройской смертью, киношной – на этом свете воскресал, награды получал заочно… Во время съемок фильма «Жаворонок» я чуть не остался без ноги. Там мой герой вместе с товарищами бежит из плена прямо на танке, в какой-то момент он покидает танк и попадает в окружение немцев, его травят собаками, гонят по речушке. Обессиленный, он падает. Тут и появляется танк, наезжает на моего героя, и через нижний люк солдата втаскивают в советскую машину. Танк был настоящий, водитель-сержант тоже, отметили ложбиночку, в которую я упаду и маршрут танка. И вот я мокрый по этим скользким камням бегу, выбиваясь из сил, падаю… и вижу, что моя нога как раз на том месте, куда направляется гусеница танка. В самый последний момент я успел ее убрать. Потом сержант, пожав плечами, сказал: «Откуда же я знаю, что у вас в сценарии, может нога не настоящая». К сожалению, риск на съемках нередкое дело. Были случаи, когда подрывался на пиротехнических снарядах. А в «Неуловимых мстителях» моего персонажа Игната Уши убивают за то, что тот упустил пленного Даньку. Актер Копелян уже застрелил меня, я лежу буквально под копытами его коня. И вдруг у меня над ухом раздается еще один выстрел маузера – артист случайно нажал на спусковой курок. От неожиданности меня, мертвого буквально подбросило над землей – это видно даже в кадре.

    - Не хотелось после подобного отказаться от опасных ролей?

    - А что делать, снимут другого, а я вообще без работы останусь – приходилось рисковать, другие вообще погибали. К примеру, Урбанский лишился жизни только из-за несоблюдения техники безопасности, а не из-за алчности, как принято считать. Да, он хотел заработать, потому что жена должна была вот-вот родить, хотелось привезти ее в нормальную квартиру, а денег нет, зарплата, как у уборщицы 80 рублей, а за каждый трюк платили 300 рублей. Техники поленились укрепить песчаный бархан, и человека не стало. Это судьба.

    Смеяться будем с разрешения

    - Вы верите в судьбу?

    - Не задумываюсь над ней: что будет, то будет, а потом, если всем неудачам приписывать влияние судьбы, можно с ума сойти. К примеру, я снимался в фильме «Уникум» - это про человека, который умел передавать свои сны другим. По началу ему снилась жирная корова с пастухом – я играл этого пастуха. А когда фильм уже готовили в прокат, вышла продовольственная программа, в которой особую роль придавали развитию животноводства. Один из чиновников увидел в сценах с коровой намек на то, что продовольственная программа советскому народу только снится. Эпизод вырезали из картины вместе со мной. Это судьба? Нет, самодурство. В то время вообще, чтобы снять комедию, надо было получить разрешение в министерстве той отрасли, над которой предполагалось посмеяться, поэтому ни армия, ни милиция, ни рабочий человек предметом шутки стать не могли. Оставались уголовные элементы да пришельцы иных миров. То же самое и катастрофа могла произойти только по вине природных явлений или необъяснимых обстоятельств.

    - Это как в фильме с Высоцким «713-й просит посадку», где экипаж самолета мистически заснул?

    - Да-да-да. Кстати с Высоцким я снимался дважды – сначала это был совсем мальчишка, с гитарой на веревочке - он только начинал сниматься, а потом, через пятнадцать лет я встретил его, уже признанного и опытного. Он очень изменился, не позволил себя сильно гримировать, быстренько отработал сцену и улетел в Париж, к Марине.

    - Слава меняет людей?

    - Очень. Мне известны артисты, к которым со славой пришла такая заносчивость, что и не подойдешь. Кто-то чересчур увлекается женщинами, кто-то водкой. Отказаться от соблазна трудно, все лезут в друзья, предлагают выпить, если отказываешься – обижаются, мол, не уважаешь. Тут и женщины красивые, не очень высокой нравственности тебя окружают, потому что если ты популярный, значит при деньгах. Выпил с друзьями, выпил с женщинами – через пол-года уже остановиться не можешь. Сколько замечательных артистов погубила слава.

    - Вам-то как удалось избежать соблазна?

    - Я как-то с детства выпивку не жаловал… А потом, не так уж много денег у меня было, а то может, и я спился бы. Я предпочитаю беречь здоровье, потому что дороже здоровья только лечение.

    Кошка-интригантка

    - С завистью и конкуренцией приходилось сталкиваться?

    - Конечно, наша профессия избирательна: подставишь другого, вылезешь сам, поэтому и козни чинят, и заговоры плетут, и на личном обаянии играют…Однажды актеру во время его юбилейного бенефиса на сцену выпустили кошку. А, как известно, дети и животные любого актера переиграют. Весь остаток спектакля зрители смотрели только на кошку – провал спектакля был однозначным. И все-таки плести интриги – это больше женское дело, в этом они мастерицы, особенно когда речь идет о личном влиянии.

    - А кому в вашей профессии легче живется: мужчинам или женщинам?

    - Мужчине, наверное, легче. Но мужчины тоже бывают женского рода, по характеру. Другая актриса похлещи любого мужчины, как конь, пробивает себе дорогу… Все от характера зависит, кто не выдерживает, уходит.

    - Ваша супруга не актриса?

    - Нет, она бухгалтер, мы познакомились, когда она только окончила Плехановский институт, и вот уже больше 25 лет вместе. Может быть, это и хорошо, что она не актриса, на нашу семью и одного актера хватает. Мне все-таки приятно, когда меня ждут дома, когда дом похож на дом, а не на гостиницу с вечно не разобранными чемоданами. Сюжет нашего романа довольно простой: познакомились, она мне понравилась, я сделал предложение, она согласилась. Цветы, конечно, я ей дарил, но никаких особо рыцарских выпадов с моей стороны не было, потому что я все-время пропадал в разъездах. Чувства проверяли временем и верностью. Оказалось, что я не ошибся.

    Для внутреннего пользования

    - Получается, что вы довольно поздно женились, долго выбирали, или это не первый брак?

    - Первый. А выбирал я действительно долго, видимо, потому, что перед моими глазами было немало печальных примеров – люди искусства часто разводятся. Я понял, что беда в том, что когда женщина выходит замуж, она всегда мечтает постепенно мужа изменить, но это у нее редко получается. Мужчина, когда женится, мечтает о том, чтобы жена осталась такой же на многие годы – здесь он тоже ошибается. Поэтому происходит взаимное разочарование. В нашей семье полная демократия: никто никого не пытается переделать, да и меняюсь я гораздо быстрее, чем моя Лида, потому, что я старше. Так, что все помехи для счастья ликвидированы.

    - У вас есть дети?

    - Своих нет, не судьба… А вот в кино у меня детей штук тридцать.

    - Кстати, не знаете, как сложилась судьба вашего «сына» из «Дела Румянцева»?

    - Знаю, мы долго поддерживали отношения, но как-то так получилось, что после фильма он перестал расти, и ему запретили сниматься и общаться со мной. Бабушка отмечала его рост на притолоке и заметила, что мальчик не растет. Обратились к врачу. Оказалось, это психологический транс. Дело в том, что ему кто-то сказал, мол, пока ты маленький, тебя будут снимать в кино, а когда вырастешь – перестанут. Вот он и прекратил расти. Его отлучили от кино и от меня, чтобы ничто ему не напоминало о его звездном прошлом. Прошло много лет, и случай снова свел меня с этим мальчиком, теперь уже взрослым парнем. Я его сначала не узнал – этакий хиппи с бородой и нечесаными длинными волосами, в потертых джинсах и такой же курточке. Только глаза-смородинки все те же, и рост так и остался маленьким. Он окончил художественное училище и работал учителем рисования в школе в подмосковной Перловке. Вот такой у меня «сын». Есть еще «дочь»…

    - Тоже киношная?

    - Нет, почти настоящая. На одном из концертов в Сибири ко мне подошли мужчина и девушка: «Здравствуйте Геннадий Гаврилович, я – Таня Юхтина», - представилась девушка. У меня в голове закрутились разные мысли – конечно, за долгую актерскую жизнь многие события могли стереться из памяти, но чтобы дочь… такое бы я не забыл. «Извините, - словно прочитал мои мысли мужчина, - это дочка, а я ее отец, мы Юхтины, ваши однофамильцы. Меня часто спрашивают, не брат ли я известного артиста, а я соглашаюсь, говорю, мол, да – родня. Извините нас, но мы под это родство и квартиру получили и на работе у меня привилегии всякие – я ведь тоже шофер. Спасибо вам от всей нашей семьи, и дай вам Бог здоровья и успехов». Так что, молитвами моих многочисленных «родственников» живу и работаю до сих пор. А в свободное время еще и дачу строю своими руками, там и банька есть… И когда в этой баньке собираются мои друзья, не только мужчины, тогда и рождаются истории в стиле «Декамерона»… Но это уже не для печати, а, как говорится «Для внутреннего пользования».

Катерина Романенкова, Татьяна Алексеева



Оценить интервью: 0.00
Для того чтобы писать комментарии, необходимо зарегистрироваться
Найти:
выберите из выпадающего списка


Все интервью со звездами
Новости из жизни звезд

19 июля 2012

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Представители киностудии DreamWorks огласили дату премьеры новой биографической ленты «Авраам Линкольн». Фильм, посвященный 16-му президенту Соединенных Штатов, стартует в мировом прокате 16 ноября текущего года.

Подробнее...

19 июля 2012

Арнольд Шварценеггер нашел новую пассию

Актер Арнольд Шварценнегер больше не скрывает своих отношений с молодой девушкой, чье имя не известно. В ее компании актер появился в ресторане Bagatelle в Западном Голливуде, где для пары был заказан романтический ужин.

Подробнее...

19 июля 2012

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Актер Чарли Шин удивил общественность решением пожертвовать Армии Соединенных Штатов миллион долларов. Кроме того, Шин обещает перечислять на счет армии один процент от все свои заработков за работу в шоу «Управление гневом».

Подробнее...

18 июля 2012

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Режиссер Питер Джексон обрадовал всех фанатов произведений Толкиена, заявив на пресс-конференции в рамках выставки Comic-Con о том, что намерен дополнить «Хоббита» новыми материалами.

Подробнее...

17 июля 2012

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон имеет все шансы попасть в Книгу рекордов Гиннеса как актриса, получившая самый большой гонорар в истории. Подобное денежное вознаграждение в размере 20 миллионов долларов ждет звезду Голливуда за работу над продолжением фильма «Мстители».

Подробнее...

Все новости из жизни Звезд