12.02.2004 14:45
Валентина Малявина. "Ни одного мужчину я не любила, кроме Христа"
Валентина Малявина.

    Красивую и талантливую актрису Валентину Малявину любили многие одиозные мужчины, эта любовь часто заканчивалась для них трагедией. Однажды злой рок навис и над Валентиной: «девять лет тюремного заключения за убийство любимого» - этот приговор перевернул жизнь актрисы.

    - Валентина Александровна, что же произошло в тот роковой вечер, когда погиб Станислав Жданько?

    - Стас был не в настроении. Витя Проскурин пригласил нас на премьеру спектакля «Вор» в Ленком, он играл одну из главных ролей. Спектакль сильно расстроил Стаса, он считал, что главная роль должна принадлежать ему. В это время Стас пребывал в творческом кризисе и очень болезненно переносил удачи других актеров. После премьеры Виктор заехал к нам домой, мы выпили. Виктор уехал, а мы остались одни. Уже и не помню, с чего началась наша ссора, но когда у меня не хватило слов, я схватила бутылку вина и стала его пить прямо из горлышка. Я знала, что этот поступок больше любых слов оскорбит Стаса – он всегда приходил в гнев, когда я выпивала. Конечно ту несчастную бутылку я не выпила, остаток вина вылила в раковину… Когда я вернулась в комнату Стас лежал на полу, о том, что он нанес себе смертельное ранение я догадалась не сразу.

    - Вас обвинили в убийстве?

    - В то время следователь очень внимательно подошел к делу. Он понимал, что это самоубийство, поэтому дело было закрыто. Да и что меня судить, я сама себя судила: я виновата в его смерти, не доглядела, не уберегла. Я все время вспоминала его последние слова: «Валюша, пойдем со мной!», но я не могла решиться на этот шаг, я – человек верующий. Очередная беда пришла, когда я ее не ждала. Я была дома у мамы, вдруг в квартиру ворвались несколько человек, стали шарить по шкафам, трясти книги, а мне приказали одеваться. Меня увезли в Бутырку, больше я домой не вернулась…

    - Почему вас арестовали не сразу, а через пять лет после трагедии? Это похоже на чью-то месть.

    - Дело не в том, что кто-то меня «подставил», меня окружали хорошие люди, я не верю, что кто-то из них способен на такую подлость. Но меня все-время требовало КГБ, а я категорически отказывалась, причем делала это дерзко, с гордой ухмылкой. Я говорила: «Я не Мата Хари, я красивая и талантливая актриса». Мне грозили, что я не смогу поехать на гастроли за границу, а я все равно ездила, потому, что я была занята в большинстве спектаклей театра. Кто играть то будет, если меня отстранят? Когда Стас умер, за мной стали ходить по пятам. Я ушла из театра Вахтангова. Распродавала свою шикарную библиотеку, на то и жила, мне помогали друзья, Володенька Высоцкий – мой вечный дежурный по сердцу… Как то раз в парикмахерской ко мне обратилась Галя Брежнева: «Папа умрет, тебя сразу посадят. Уезжай за границу».

    - Что помешало вам воспользоваться советом?

    - Как я могла уехать? Бросить мой Арбат? Все годы, пока я была в тюрьме, я вспоминала Арбат, может быть именно сознание, что я – девочка с Арбата помогло мне выжить. А когда вернулась, я не узнала любимую улицу: эти пестрые торговые лотки, эти поющие и читающие непонятные стихи люди, бесцветные, бесталанные и не запоминающиеся. Эти видеокамеры, следящие за каждым твоим шагом – за годы, проведенные в тюрьме, я научилась чувствовать, когда за мной подглядывают. И эти жуткие фонари – «офонаревший Арбат», как назвал его мой друг Саша Шалевич. Мне стало ужасно грустно. И все равно моей мечтой остается вернуться на Арбат, я хочу снова там жить, потому, что очень много воспоминаний связано с этим местом.

    - Первая любовь пришла к вам тоже с Арбата?

    - Это был знаменитый арбатский хулиган Саша Збруев, веселый, бесшабашный парень, красавец! В него были влюблены все окрестные девчонки. Когда я его впервые увидела, решила, что он будет моим. И действительно, одного моего взгляда стало достаточно, чтобы зацепить его сердце. В то время мне исполнилось всего семнадцать лет, но я с самых малых лет знала силу своего взгляда: стоило мне на парня долго и пристально посмотреть, он таял, как елей. Роман с Сашей закрутился очень бурно и стремительно, через месяц я поняла, что беременна. Это обстоятельство меня нисколько не испугало, потому что рядом был мой любимый мальчик, мой Сашенька, который сразу принял решение идти в ЗАГС. Смешная история произошла в ЗАГСе. Нас почти расписали, сделали памятные фотографии, и вдруг обнаружилось, что я несовершеннолетняя. И нас погнали прочь. Пришлось брать разрешение в Исполкоме.

    - Ваши родители не знали о свадьбе?

    - Свадьбы никакой и не было. Мы пришли ко мне домой, встали на пороге, держась за руки, свидетельство о браке я прятала за спиной. Мама сначала на нас внимания не обратила, потом спросила: «Что это вы к стене жметесь, натворили что-то?». Саша отвечает: «Совсем немножко натворили, мы поженились». Мама в слезы. Потом мы все вместе поехали к Татьяне Александровне, Сашиной маме. Она к новости отнеслась спокойнее, только строго поинтересовалась: «Ну и на что вы жить собираетесь?». Эта проблема как-то сама собой разрешилась, Саша стал сниматься, я поступила в школу-студию МХАТа, и меня тоже начали приглашать на съемки. Когда я первый раз переступила порог школы-студии, я растерялась, не знала, к кому обратиться, куда отдать документы. Вижу, идет парень с красной повязкой на руке – дежурный. Это был Володя Высоцкий, он сразу взял меня за руку, повел по кабинетам, пообещал, что я обязательно поступлю и стану известной актрисой, а потом сказал: «Отныне, я буду твоим дежурным по сердцу». С той первой встречи мы сдружились навсегда, Володя меня поддерживал в трудных ситуациях. Я страшно переживала его раннюю смерть… Я помню, он меня пригласил на вечеринку, весь вечер не отпускал от себя, развлекал шутками, игрой на гитаре. Завороженная его песнями, я осталась до утра.

    - Как в это время складывалась ваша семейная жизнь?

    - Мы с Сашей были в том возрасте, когда о семейной жизни имели весьма скудные представления. Он пропадал на съемках, я его ждала и носила его ребенка. Как-то раз моя мама и Сашина повели меня к врачу на осмотр. Я была совсем девчонкой и ничего не понимала, не понимала, что дорогие мне женщины могут задумать подлость. Врач сделал какой-то укол, через несколько минут мне стало плохо, и меня увезли в больницу. Когда я очнулась, я почувствовала между ног какой-то комочек, откинула одеяло… это был мой ребенок, девочка. Я потеряла Сашиного ребенка.

    - Ваш муж не знал об этом «заговоре»?

    - Ну что вы? Саша в это время был в киноэкспедиции. Когда он приехал, он был в шоке, он очень хотел этого ребенка. Он решил, что я это сделала по собственной воле, и сильно избил меня. Я не стала ему ничего доказывать, молоденькая очень была и гордая. Но что-то с этого момента в наших отношениях разладилось. Мы продолжали жить вместе, но почти не виделись, потому что оба пропадали на съемках. В это время меня пригласил Андрей Тарковский в свою картину «Иваново детство». Он только раз на меня взглянул и сказал, что эта роль для меня. Андрей пытался привязать меня к себе, он хотел, чтобы я снималась только у него. Мы никогда не были любовниками, наши отношения были платоническими, но они были даже более сексуальными, томительными, чем, если бы мы делили одну постель. Никто не верил в чистоту наших чувств, никто. Но я его любила безумно, он показал мне весь мир, а я просто отпустила его…

    - Збруев ревновал вас?

    - Он был ревнив. Он и сам не был безгрешен, всегда нравился девушкам и не обделял их вниманием, поэтому просто не понимал, что любящие друг друга мужчина и женщина могут обходиться без секса. Он ревновал меня к Андрею Тарковскому, к Андрону Кончаловскому, с которым мы тоже очень сдружились, потом стал ревновать к Саше Кайдановскому… Первый раз я его увидела в роли Гамлета в постановке Гнесинского училища. С первой же минуты я была поражена, в его лице было и безумие и непостижимый ум одновременно. Он был гениален! Потом мы познакомились ближе. У нас были совершенно разные взгляды на жизнь, но нами овладела страсть. Шесть лет мы прожили под одной крышей. Он тоже ревновал меня, но ревновал … к театру. Мы вместе играли в Вахтанговском, потом Кайдановского выгнали, а я осталась, к тому же играла почти во всех спектаклях. Саша следил за тем, чтобы я не одевалась красиво, когда иду в театр, не позволял краситься. Я забеременела, но рожать от этого непредсказуемого человека побоялась, сделала аборт. Саша настаивал на том, чтобы мы поженились, но после смерти моей дочки я вообще ни за кого не хотела замуж…

    - Вы говорите о ребенке Александра Збруева?

    - Когда мы развелись со Збруевым, меня позвал сниматься в фильме «Подсолнух» талантливый режиссер Паша Арсенов, и я уехала к нему в ростовскую степь. Помню, стою посреди бескрайней степи, на меня летит всадник. В двух шагах от меня конь встает на дыбы, Паша по-гусарски спрыгивает, подходит ко мне близко-близко и нежно целует. «Ты будешь моей женой, учти это». И снова целует. Я обомлела. С одной стороны, я была очарована этим натиском, а с другой – я кипела от возмущения: как он может за меня решать и навязывать мне свою волю. И все-таки очень скоро мы поженились. Однако, наш брак оказался трагичным. Я родила дочку. Это было как раз в то время, когда по Москве прокатилась волна детских смертей по вине медицинских работников роддома. Моей девочке занесли инфекцию, и она оказалась в числе горькой статистики. После смерти доченьки я по-прежнему хорошо относилась к Паше, но быть ему женой я уже не смогла, я не смогла прикасаться к его телу, целовать его, со мной что-то случилось. Я стала искать успокоение в вине. Это помогало, но скоро стало неотъемлемой частью моего существования.

    - Сейчас вы не жалеете, что не стали рожать позже?

    - Я не знаю, права я или нет, но я не жалею, что у меня нет детей. Мой арест для них стал бы настоящей трагедией.

    - Так получается, что большинство ваших мужчин хорошо знали друг друга, да и, похоже, что в вашей судьбе они были в одно время. Вы не считаете, что это измена?

    - Я любила их всех, каждого по-своему, но очень любила. Каждому я отдавала частицу себя, я не изменяла себе, а это главное. Когда мне было четырнадцать лет, я пряталась от дождя в цыганской кибитке. Одна старая цыганка долго разглядывала меня, а потом заговорила, глядя прямо в глаза: «Ты рано выйдешь замуж, но твой муж не будет единственным, ты будешь вынашивать детей, но не будешь их растить. В твоей жизни будет много любви, но горя в ней будет еще больше. Ты будешь расплачиваться за то, что не совершала и совершать то, что не собиралась». В тот момент я ничего не поняла из предсказания, но потом часто вспоминала старую цыганку.

    - Получается, что ваша встреча со Стасом Жданько была предрешена?

    - Стас был намного моложе меня. Я помню его, когда еще подростком он приходил на мои спектакли и дарил цветы, брал автографы. Он был моим поклонником, старался обратить на себя внимание и в то же время был вызывающе-небрежен: грязные растрепанные волосы, сбитые кирзовые сапоги, неопрятная одежда и этот ужасный вызывающий смех. Потом он поступил в театральное училище и подметал двор под моим окном. Я замечала его присутствие, но внимания на него не обращала, я даже имени его не знала. Однажды мне позвонил Саша Кайдановский и сказал, что я обязательно должна посмотреть спектакль студенческого театра, в котором Жданько играет Раскольникова. То, что я увидела на спектакле было невероятно: молодой человек с очень бледным лицом и синими-синими глазами, как бы спрятанными за легкий прищур. Его лицо менялось мгновенно, а когда он медленно провел ладонью по постели Сонечки по моей спине побежали мурашки. После спектакля я подошла к нему, поцеловала и сказала: «Я вас очень понимаю». Больше я собой не управляла, я просто проваливалась в бездну чувств.

    - Каким он был человеком?

    - Немного странным. Он жил в странной комнате, где на стене висели топоры, ножи, веники. А над столом был прикреплен мой портрет. Когда я впервые пришла к нему в гости, он подвел меня к зеркалу, долго смотрел на отражение нас двоих, ему нравилось видеть меня рядом. Потом он сказал: «Отойди в сторону». Взял топор и разнес зеркало вдребезги. Я была страшно напугана, вжалась в угол и не знала убежать мне или остаться. Наверное, если бы я была разумным существом, я бы тогда ушла и никогда не вернулась бы к человеку, который так перевернул мою жизнь. Но я была существом влюбленным и поэтому продолжала жаться в угол. Стас, между тем, опустил топор на пол, подошел ко мне, обнял за плечи и сказал: «Не бойся, я убил себя прежнего, того, каким я был до тебя». С появлением в моей жизни Стаса, изменилась и я сама. Я покончила со своим пристрастием к вину, потому что это очень не нравилось Стасику, я с новой силой взялась за работу. Но насколько все было хорошо в моей карьере, настолько же плохо складывалась карьера у Стаса. Ведущих ролей в театре ему не давали, фильм «Ошибки юности», на который он так рассчитывал, лежал на полке, а ему так хотелось славы, причем не когда-нибудь, а незамедлительно. Однажды я разглядывала его красивые ладони и вдруг заметила, что линию жизни разрезают два шрама. Когда-то я увлекалась хиромантией и знала, что эти шрамы могут означать только трагическую смерть. Мне стало страшно, я стала спрашивать у Стаса откуда у него эти шрамы. Оказалось, что однажды на празднике ему стало тоскливо, и он прямо за столом раздавил в ладони хрустальный фужер. Он был человеком настроения. И в тот трагический вечер у него было очень плохое настроение. На беду, накануне я отдала поточить наш единственный, вечно тупой, кухонный нож. Стас этого не знал… 

    - Когда вы – богемная женщина, впервые оказались в камере, что вас больше всего поразило?

    - Аккуратность. Даже там, где от отчаяния ни до чего нет дела, женщины продолжали следить за порядком, поддерживали чистоту, а главное, не забывали следить за собой. Представляете, меня научили из горелых спичек, сахара и мыльной стружки делать тушь для ресниц, штукатурку от стены мы использовали, как тени, на бумажки накручивали волосы, а овсяную кашу накладывали на лицо вместо питательной маски. А какая там была библиотека! Я поняла, что и в тюрьме можно жить. Когда много лет назад я изучала линии на своей руке, обнаружила на ладони знак тюрьмы. Мне подумалось тогда, что это полная ерунда, мне, при моем благополучии даже думать об этом было страшно. И вот надо же! Не даром говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся».

    - Говорят, в тюрьме жестокие законы, как вам удавалось противостоять этому?

    - Я никогда не позволяла себя унижать, это был мой закон, и его принимали другие. Ко мне хорошо относились, и заключенные, и охрана. Может быть, сыграло роль то, что я узнаваемая актриса. Время было такое: актриса, значит кумир, меня не пытались затоптать, а наоборот, уважали. Тюрьма – это не кошмар. Там все, кто еще способен чувствовать и думать обращаются к Богу. И Бог помогает. Еще в Бутырке мне приснился пророческий сон, будто бы я лечу в пропасть, а внизу страшные колючки. Вдруг меня подхватывает мягкое облако и выносит вверх. На том я и проснулась. Я благодарна Богу, что я не упала в пропасть и смогла выстоять.

    - Не секрет, что в женской тюрьме из-за отсутствия мужчин романы возникают между женщинами.

    - У меня в тюрьме был замечательный молодой человек – крупный вор. Жгучий брюнет с синими глазами, Володя. Как он за мной ухаживал! Как умудрялся передавать мне подарки. А тайные свидания под полной луной?! О нашем романе все знали. Конечно, он скрасил мое пребывание в тюрьме. Он освободился раньше меня. Представьте, меня даже отпустили с ним проститься, а начальник лагеря на шухере стоял.

    - Вы с Володей виделись после заключения?

    - Как-то раз он позвонил ко мне среди ночи. Трубку взял мой муж Максим Краснов и грубо спросил его: «Вы знаете, сколько сейчас времени?». Больше он не звонил, а я не знаю, что с ним, где он, но всегда помню его. Со временем я потеряла всех, с кем зналась в тюрьме. Как-то раз приезжали мои девчонки, мы посидели, выпили, стали вспоминать прошлое. Я сидела и думала, что эти люди стали мне совсем чужими. Там, на зоне у нас была общая цель – свобода, а здесь у каждого своя дорога. Так получалось, что моя дорога идет совершенно в другом направлении. Я решила, что эти встречи больше не нужны.

    - Вы освободились досрочно, как вас встретила вольная жизнь?

    - Я попала в совершенно новую страну, я растерялась. Мне было трудно ходить по улицам, переходить через дорогу – совершенно новый сумасшедший ритм в городе. Эта непонятная перестройка, а потом вообще танки по улицам пошли. Я просто сходила с ума. Хорошо, остались старые друзья. Лариса Есько, ее муж и дочка, Маша Вертинская, Лиля Олешникова – я со всеми встречаюсь и сейчас. Саша Збруев меня приглашал на открытие ресторана «Трам», а его две жены без конца звонят мне и жалуются на него. Заехала я и к Саше Кайдановскому, он был несказанно рад снова меня видеть, но его жена Инна Пиварс не пустила меня на порог и закатила страшный скандал. Она жутко ревновала. Не его она была женщина. Он ее не любил, а она его страшно любила.

    - В юности вы были очень дружны с Инной Гулая, почему вы о ней не говорите ни слова?

    - Мы были арбатскими девочками, вместе крутили романы с парнями, менялись платьями. Рассказывали о своих девичьих бедах. Потом я вышла замуж за Сашу Збруева, а Инна за Гену Шпаликова, очень талантливого поэта и режиссера. У них родилась дочь. Но у Гены начались проблемы с работой, которые коснулись и Инну. Инна отдалилась от меня, наверное, она мне завидовала. Почему-то вспоминается мой суд, и в первом ряду парадно одетая и ярко накрашенная Инна. Она ликовала. Я не держу на нее обиду, это грех, тем более, что Иночка решила уйти из жизни, когда я освободилась, мы даже не успели увидеться.

    - После тюрьмы вы снова вышли замуж?

    - Я по гороскопу «близнец», а «близнецы» не выносят одиночества. Максим Краснов покорил меня тем, что у него «золотые руки», он кузнец, известный в художественных кругах мастер по металлу. Это он выковал ограду вокруг Третьяковской галереи. Глядя на него, и я занялась художеством, мне даже один иностранец заказал портрет Николая 2. В поисках натуры я мучилась два месяца, пока не встретила живого «Николая» возле ближайшего универсама. Я вцепилась в его рукав, говорю: «Буду писать с вас портрет». Он: «Ну, ежели нальешь сто граммов – пиши». Очень скоро я поняла, что Саша, так звали моего необыкновенного знакомого, послан мне Богом… Но, видно не судьба мне быть счастливой. Сашу убили кавказцы, ножом в спину, только за его сходство с последним российским императором.

    - Неужели такая женщина, как вы теперь одинока?

    - Сейчас рядом со мной мужчина, которого я знаю тридцать лет, он мой добрый друг, хорошо знал Сашу, часто бывал у нас дома. Володя – океанолог, со всякими учеными степенями, с густой профессорской бородой и очень строгим взором. Когда Сашу убили, я была в отчаянии. И Володя переехал ко мне жить. В ту роковую ночь я возвращалась домой от друзей, немного дольше положенного задержалась в машине. Саша ждал меня во дворе. Если бы я чуть раньше вернулась, беды не случилось бы. Я даже на могилку к нему не могу сходить, ноги не идут.

    - О вас говорят, как о роковой женщине, в чем ваш загадочный «манок», которым вы приманиваете мужчин?

    - Может быть, дело в моей независимости. Я никогда не цеплялась за мужчин, не любят они, когда их удерживаешь на привязи, а оказавшись на свободе не хотят улетать. Честно говоря, я и сама не понимаю, почему их ко мне тянет, тем более сейчас, когда я уже не молода. Представляете, сейчас звонят Володины друзья и высказывают недвусмысленные предложения… А на днях со мной в такси произошла невероятная история. Водитель – молодой мужчина, вместо того, чтобы взять деньги потребовал интимных отношений. Он просто набросился на меня, мне с трудом удалось выскочить из машины. Да уж, роковая женщина!

    - О каждом своем мужчине вы говорите с любовью. Неужели можно любить так часто, может быть, вы немного легкомысленно относитесь к этому серьезному чувству?

    - Я вот только сейчас задумалась… А ведь я не любила никого. Увлекалась – да, испытывала физическое притяжение… но не любила. Я думаю, что в своей жизни по-настоящему я любила только одного мужчину – Христа.

Екатерина РОМАНЕНКОВА, Татьяна АЛЕКСЕЕВА



Оценить интервью: 2.29
Для того чтобы писать комментарии, необходимо зарегистрироваться
Найти:
выберите из выпадающего списка


Все интервью со звездами
Новости из жизни звезд

19 июля 2012

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Фильм об Аврааме Линкольне выйдет в ноябре

Представители киностудии DreamWorks огласили дату премьеры новой биографической ленты «Авраам Линкольн». Фильм, посвященный 16-му президенту Соединенных Штатов, стартует в мировом прокате 16 ноября текущего года.

Подробнее...

19 июля 2012

Арнольд Шварценеггер нашел новую пассию

Актер Арнольд Шварценнегер больше не скрывает своих отношений с молодой девушкой, чье имя не известно. В ее компании актер появился в ресторане Bagatelle в Западном Голливуде, где для пары был заказан романтический ужин.

Подробнее...

19 июля 2012

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Чарли Шин отдал армии миллион долларов

Актер Чарли Шин удивил общественность решением пожертвовать Армии Соединенных Штатов миллион долларов. Кроме того, Шин обещает перечислять на счет армии один процент от все свои заработков за работу в шоу «Управление гневом».

Подробнее...

18 июля 2012

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Джексон снимет дополнение к «Хоббиту»

Режиссер Питер Джексон обрадовал всех фанатов произведений Толкиена, заявив на пресс-конференции в рамках выставки Comic-Con о том, что намерен дополнить «Хоббита» новыми материалами.

Подробнее...

17 июля 2012

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон – самая высокооплачиваемая актриса

Скарлетт Йоханссон имеет все шансы попасть в Книгу рекордов Гиннеса как актриса, получившая самый большой гонорар в истории. Подобное денежное вознаграждение в размере 20 миллионов долларов ждет звезду Голливуда за работу над продолжением фильма «Мстители».

Подробнее...

Все новости из жизни Звезд